о кровососах и методах борьбы с ними стал делом всей его жизни. В молодости Йоаким был помощником одного из баденских докторов. Некого Коливебера, который, если верить дневникам прапрапрадеда, лечил местного аристократа, пострадавшего от нападения неизвестного проходимца. Угадайте, как звали его пациента?

– Эдуард Солус, – со вздохом ответила я.

– Именно, – усмехнулась Руфина. – Проходимец нанес молодому барону серьезную рану, однако тот не умер, а лишь впал в кому, из которой затем благополучно вышел. Вместе с доктором мой предок наблюдал за изменениями, происходившими с Солусом после этого происшествия. Йоаким писал, что кожа Эдуарда стала прочной, как камень, и почти потеряла чувствительность. Барон перестал есть и спать и резко охладел к тому, что ранее вызывало у него интерес. Коливебер считал это последствиями комы, однако вскоре признал – с бароном происходит нечто странное. Он понял это, когда тот сообщил ему, что начал потреблять кровь. Доктор был хорошим другом Солусов, поэтому не предал свои наблюдения огласке и потребовал от моего предка поклясться на Святом Писании, что он также никому об этом не расскажет. Йоаким сдержал слово, однако тема вампиризма очень его взволновала. Впоследствии он совершил несколько долгих поездок, дабы собрать сведения о подобных случаях и хорошенько их изучить. Вы знаете, незадолго до эпидемии холеры Эдуард уехал из Ацера. Йоакиму удалось повидаться с ним спустя сорок лет, когда тот зачем-то вернулся в наши края. В «Правдивых описаниях» об этой встрече нет ни слова, а в дневнике она описана очень подробно. Ленн, который на тот момент находился в преклонных годах, утверждал: за прошедшее время барон ничуть не изменился. В Бадене о нем говорили, как о сыне последнего барона Солуса, однако Йоаким быстро понял, что это не так. Вампира выдал шрам. Ленн пишет, что во время их случайной встречи он увидел лишь тонкую полоску, видневшуюся из-под шейного платка, но этого хватило, чтобы его узнать, ведь мой предок сам зашивал Эдуарду разорванное горло.

Руфина взяла свой стакан с морсом, сделала из него глоток.

– Книга Йоакима в нашей семье воспринималась, как сборник старинных страшилок, – сказала госпожа Дире. – В юношеские годы я читала ее несколько раз и тоже не принимала всерьез. Дневник же нашла случайно на чердаке – какой-то умник додумался подложить тетрадь под ножку старого стола. К слову сказать, дневнику я тоже не очень-то поверила. Право, ведь эта история случилась так давно! В те дремучие годы люди не были настолько образованы, как мы, и компенсировали недостаток знаний фантазиями и суевериями. Однако все изменилось после того, как бабушка рассказала мне историю своего знакомства с Эрихом Солусом. Видите, София, все, в конце концов, возвращается к нашему проклятому барону. Круг замкнулся. С Эдуарда все началось, и им же закончится.

Я потерла виски. Вот тебе и глухая провинция! Такие страсти кипят – только держись! Интересно, знает ли Эд, что в его замке трудится убежденная вампироненавистница?

– Ваша история дает немало пищи для размышления, – сказала Руфине. – Однако у меня появилось несколько вопросов. Например, как много людей прочитали «Правдивые описания» господина Ленна? Вы отдали книгу библиотекарям, чтобы сообщить местным жителям о реальных кровососах. Однако баденцы не торопятся брать Ацер штурмом и не высказывают его управляющему никаких претензий. Я думаю, кроме нас с вами и еще пары работников книгохранилища никто не знает, что в городе хранится такое интересное произведение. Те же, кому это известно, считают его сборником фольклора.

– Тем не менее, в нужных руках книга все-таки побывала, – заметила хозяйка дома. – Раз мы с вами сейчас ее обсуждаем, значит, мой поступок был не напрасным.

– Ладно, – кивнула я. – Тогда задам еще один вопрос. Я уже задавала его раньше, но ответа так и не получила. В свете всего вышесказанного, чего вы хотите от меня, Руфина?

– Пару недель назад я хотела, чтобы вы уехали из Ацера, – сказала она, глядя мне в глаза, – боялась, что барон использует вас в качестве закуски. Теперь вижу: вам грозит кое-что пострашнее. Но, несмотря на это, я буду просить вас остаться в замке еще на некоторое время.

– На какое – некоторое?

– До зимнего маскарада. Я считаю, что Солус захочет обратить вас либо в этот день, либо сразу после него. Я хочу, чтобы вы помогли мне вывести вампира на чистую воду, София. Люди должны знать, какие существа находятся рядом с ними, и какую опасность они представляют.

– Но почему маскарад? Что мешает Эдуарду обратить меня раньше? Например, сегодня. Или в будущую субботу.

– Перерождение всегда связано с комой, кровью и прочими малоприятными вещами. Барон не станет заниматься этим накануне праздника. Он дорожит репутацией своего жилища, и не захочет, чтобы Ацер оскандалился перед столь значимым событием. Если же вы внезапно исчезните или с вами случится беда, это будет немедленно предано огласке. Я лично об этом позабочусь, София. Обращать вас после бала тем более нет никакого смысла, ведь вы уедете домой.

Ее слова звучали просто и логично, но от каждого из них мне становилось не по себе. Это что же, экскурсовод предлагает мне поохотиться на вампира? В памяти снова промелькнули волшебные глаза цвета горячего шоколада.

«Ты ведь не уедешь, не подарив мне танца, София?»

Я посмотрела на Руфину. Она глядела на меня выжидательно и с явным нетерпением ждала ответа.

– Я обещала Эдуарду, что не уеду из замка до маскарада, – сказала ей. – Вам я могу пообещать то же самое. Но только это. Больше ничего.

Глава 8

В Ацер я возвращалась голодная и в расстроенных чувствах. Свою порцию запеченной утки я не съела – после разговора с Руфиной кусок в горло мне так и не полез. А еще стало понятно, что приятельницами нам с госпожой гидом все же не стать.

Мне не понравился фанатичный блеск в ее глазах, который появлялся, когда она говорила об Эдуарде. Похоже, желание поймать настоящего вампира так завладело ее разумом, что превратилось в идею фикс. А там, уж простите, и до помешательства недалеко.

В нашем же случае помешательство явно стоит у Руфины на пороге.

Провожая меня на автостанцию, госпожа Дире продолжала рассуждать об опасности, которую представляет Солус, просила быть начеку и серьезно подумать о перспективе совместного сотрудничества.

– За шесть прошедших лет местные жители привыкли к барону, – говорила она. – Смерть Зариды Мотти кажется естественной и, конечно же, ее никто с ним не свяжет. Сам же Эдуард очень осторожен, а потому ни в коем случае себя не выдаст. Однако,