– Мы устроим вечеринку в северном стиле – предложим приглашенным надеть шубы или укутаться в звериные шкуры.

Я подняла на него удивленный взгляд. Солус по-прежнему стоял у окна, облокотившись на подоконник, и улыбался.

– Зал отапливается, – объяснил он. – Здесь смонтирована такая же система, что и в левом крыле. Сейчас она отключена – до бала три недели, обогревать пустую комнату нет смысла.

– Тут очень красиво, – заметила я, сделав еще несколько снимков.

– В день маскарада будет еще лучше.

Его тихий голос прозвучал прямо над моим ухом. Я вздрогнула. Разве секунду назад мы не находились в противоположных концах комнаты?

– Представь себе, София: сияющий огнями замок, живая музыка, белое вино, роскошные наряды, и пары, которые кружатся под мелодии позапрошлого века…

Его рука скользнула по моей талии. Эдуард осторожно развернул меня лицом к себе, мягко притянул ближе.

– Ты умеешь танцевать, София?

Глаза Солуса оказались так близко, что превратились в горячие темные омуты. Где-то на краю сознания мелькнула мысль о пяти годах, отданных занятиям в хореографической школе, и я просто кивнула в ответ, будучи не в силах, ни отвести взгляд, ни что-либо сказать.

Солус говорил что-то еще, однако я не понимала ни слова. Его невероятные глаза вытеснили все, что находилось вокруг, звучание голоса завораживало, и мне казалось, я уже слышу ту старинную мелодию, а тело само собой выписывает фигуры и па, которые, как я думала, были давно им забыты…

Примерно минута понадобилась мне, чтобы понять: мы действительно танцуем. В полной тишине кружимся в пустом бальном зале, прижавшись друг к другу, и не имея ни малейшей возможности разомкнуть объятия.

Заметив, что мой взгляд, наконец, стал осмысленным, Эдуард остановился. А потом взял мою руку, и по-прежнему глядя в глаза, нежно поцеловал пальцы.

– Ты должна побывать на этом балу, – серьезно сказал барон. – Ты ведь не уедешь, не подарив мне танца, София?

Он целовал мои руки и ранее. Но никогда прежде это невинное прикосновение не было столь волнующим и интимным.

Я покачала головой.

– Не уеду. Обещаю.

***

Вечером я решила сходить на променад – подышать воздухом и переслать брату фотографии библиотеки и бального зала. Имелась надежда, что скорости мобильного интернета хватит на отправку трех наиболее удачных фотографий, и нервничать по этому поводу мне не придется.

Конечно, можно было не ждать темноты, и пойти на поиски Сети раньше, но на улице была такая суета, что выходить из Ацера я поостереглась.

Господин Эккер благоразумно решил не спорить с Эдуардом и приступил к ремонту холла немедленно. К тому времени, как я вернулась в левое крыло, у замка материализовался грузовик со стройматериалами и микроавтобус, доставивший сюда рабочих. До самого ужина возле Ацера сновали хмурые сосредоточенные люди, а из холла доносился едва слышный гул голосов.

Я же все это время провела в компании ноутбука, пытаясь собрать себя в кучу. Попытки, впрочем, были безуспешными – мысли то и дело возвращались к волшебному наваждению, накрывшему меня в бальной комнате.

Что это было? Гипноз? Йоаким Ленн писал, что вампир может наслать на свою жертву краткое оцепенение, чтобы она не сопротивлялась, когда он будет вскрывать ей вену.

Но тогда почему у меня перед глазами по-прежнему стоит идеальное лицо баденского барона, а в груди что-то сжимается и замирает, когда я вспоминаю, как нежно он поцеловал мои пальцы?.. И почему мне настойчиво думается, что это наваждение я наслала на себя сама?

Солус притягивает меня, как свечка мотылька. Его присутствие волнует, а мысли о нем не покидают мою голову ни на минуту. Что мешало мне уехать из Ацера в тот день, когда я нашла спрятанный в библиотеке портрет? Или сегодня, когда подошла к концу моя работа с чертежами?

Любопытство? Да. Исследовательский интерес? Разумеется. Красивый мужчина, от взглядов которого у меня перехватывает дыхание? Безусловно.

Все что я делаю, о чем думаю, чем интересуюсь в этом туманном краю, так или иначе связано с Эдуардом.

Впрочем, у моего наваждения есть название. Я влюблена, и мне давно пора себе в этом признаться.

Совершенно очевидно, что Солус мне тоже симпатизирует, и я не знаю, как к этому относиться. С одной стороны от его взглядов и прикосновений так тепло, что сквозняки Ацера кажутся уютным ласковым бризом. С другой же, я прекрасно осознаю бессмысленность происходящего.

Сейчас все красиво, загадочно, романтично… А что будет потом?

Быть может, я напрасно волнуюсь, и наши отношения останутся на уровне разговоров и робкого целования пальцев, как было с бабушкой Руфины Дире. Затем пройдет несколько недель, я уеду домой и буду до старости вспоминать о потрясающем мужчине, рядом с которым провела лучшие полтора месяца в своей жизни.

Или же мы сблизимся еще больше, перешагнем через рамки приятельского общения, после чего я все равно уеду. Возможно, мы продолжим общаться – благо у каждого из нас есть мобильные телефоны – и даже иногда сможем приезжать друг другу в гости.

Впрочем, есть и третий вариант: проснуться на небесах в объятиях почившей матери из-за того, что в моем теле не осталось ни капли крови, и его температура сравнялась в температурой воздуха в бальном зале Ацера.

Впрочем, мне отчего-то кажется, что последняя версия развития событий маловероятна. Как и возможность закрутить с Солусом полноценный роман, выйти за него замуж и родить маленьких барончиков. Причем, даже в том случае, если окажется, что Эдуард – обычный мужчина, а мы с Руфиной Дире – подозрительные идиотки.

Эдуарда, к слову, я не видела до конца дня. Проводив меня из бального зала в левое крыло, он отправился общаться с рабочими, и на жилую территорию больше не заходил.

В сумерках ремонтники, наконец, отправились восвояси, а я проверила зарядку телефона и потопала к воротам – ловить интернет.

На улице было сыро и туманно. Ощутимо потеплело, ледяная крупка, усыпавшая утром все вокруг, растаяла, и теперь асфальт был усеян провалами луж, блестевших в свете уличных фонарей.

С фотографиями проблем действительно не возникло. Скорость Сети, конечно, оказалась не высока, однако снимки грузились уверенно, хотя и очень медленно.

Когда к Алексу отправилось последнее фото, краем глаза я уловила какое-то движение. Обернувшись, увидела Солуса. Барон вышел из левого крыла, что-то рассказывая в трубку мобильного телефона, и зашагал в сторону гаража. Меня он явно не видел.

Внезапно в мою голову пришла сумасшедшая мысль.

Я дождалась, когда Эдуард скроется из вида, и со всей возможной скоростью помчалась обратно в