я уверена, – после произошедшего задерживаться в Ацере он не станет. Месяца через два или три наверняка оставит дела и уедет охотиться в другие места. Это значит, что появятся и другие жертвы. Представьте, сколько их было за двести лет его недожизни, и сколько еще появится. Солуса надо остановить, София.

Я слушала ее, смотрела вдаль и с нетерпением ждала появления автобуса. Общество Руфины с каждой минутой становилось все более тягостным, и мне больше всего на свете хотелось с ней попрощаться. При этом где-то внутри шевелилось неприятное осознание – в словах наследницы Йоакима Ленна по-прежнему есть смысл.

Всю дорогу до замка я размышляла о том, что мне делать и как себя вести. Желания послать баденцев куда подальше и попросту уехать домой уже не возникало, более того, сама мысль об этом вызывала у меня отторжение. И дело было не в научном интересе, и даже не во влюбленности в господина барона, а в предчувствии надвигающейся беды. При этом опасалась я вовсе не за Руфину или потенциальных жертв возможного кровососа, а за Эдуарда, на которого фактически объявила охоту полусумасшедшая женщина.

Говорят, убить вампира можно, вонзив ему в сердце кол. Между тем, если проткнуть сердце обычного человека, он тоже погибнет.

Сдается мне, госпожа Дире, с ее бравым настроем, устроит Солусу темную вне зависимости от того, попытается он меня обратить или нет. Руфина давно все для себя решила, и теперь только ждет подходящего момента, чтобы начать войну. Хорошо, если дело обойдется скандалом. А если нет? Если эта фанатичка действительно пырнет Эдуарда какой-нибудь острой деревяшкой или попытается отрезать ему голову?

В том, что барон способен за себя постоять, я не сомневалась, однако он вряд ли ожидает от своей сотрудницы нападения, а значит, является очень уязвимым.

В связи с этим снова возникает вопрос: как себя вести? Просто рассказать Солусу, что его хотят «вывести на чистую воду»? Или все-таки немного подождать и посмотреть, что будет дальше?

Ощущение сюрра, преследовавшее меня в последние дни, сменилось тревогой. Шутки шутками, но мне категорически не хотелось, чтобы Эдуард пострадал.

Между тем, мерзкий червяк сомнений по-прежнему покусывал меня изнутри, гаденько напоминая, что все маньяки и жестокие убийцы умели мастерски пускать окружающим пыль в глаза, а потому внешне казались душками и не вызывали ни малейшего сомнения в чистоте своих помыслов. И от этого мне становилось совсем худо.

Когда автобус остановился у Ацера, на улице начался дождь. Я вышла из теплого салона под его тоненькие струйки и решила, что вариант «подождать и посмотреть, как будут развиваться события», по-прежнему остается самым лучшим. Поговорить с Эдуардом о планах Руфины тоже необходимо, но не сейчас, а чуть позже. Как знать, вдруг госпожа Дире одумается и все-таки откажется от своих сумасшедших планов…

В субботу утром мы с Солусом отправились в Арканум – город, расположенный в двухстах километрах от Бадена. Настроение у барона было отличное – в пятницу после полудня в холле закончился ремонт, и с сегодняшнего дня в замке возобновились экскурсии.

Остаток рабочей недели мы с Эдом почти не виделись. Все свое время он проводил в разъездах или беседах с мужчинами в галстуках и строгих пальто, приезжавших в Ацер по какому-то важному делу.

Еще я выяснила, где конкретно находится рабочий кабинет барона – накануне вечером, явившись в холл, чтобы сфотографировать восстановленную лестницу, заметила видневшуюся из-за нее полоску света. Дверь, расположенная справа от каменного льва, – та самая, о которой в среду говорил Солус, была так здорово вписана в общий интерьер, что совершенно не бросалась в глаза. Осторожно заглянув внутрь, я увидела широкий деревянный стол, подобный тому, что находился в спальне Эдуарда, резной стул с высокой спинкой, стеллаж с папками, два мягких кресла и старинный камин. На столе стоял принтер и включенный ноутбук, при взгляде на который у меня возникло подозрение, что интернет в Ацере все-таки есть, и находится он именно в этом помещении.

За ужином Солус напомнил мне о поездке в театр и сообщил, что в соседний город мы отправимся сразу после завтрака, дабы успеть до премьеры прогуляться по улицам, заглянуть в какой-то музей и где-нибудь перекусить.

Утром я разрывалась между желанием нарядиться в платье (единственное, которое взяла с собой в командировку), чтобы выглядеть женственно и элегантно, или джинсы с блузкой, дабы комфортно чувствовать себя в дороге. В конечном итоге, выбрала платье – приталенное, глубокого винного цвета, а в качестве аксессуара надела овальный кулон, который во время первой вылазки в Баден мне подарил Эдуард.

Солусу наряд понравился. Когда, переодевшись после завтрака, я спустилась в прихожую, он улыбнулся и посмотрел таким взглядом, что в моей груди стало горячо, как в печке.

– Как я выгляжу? – не удержавшись, спросила у него.

– Восхитительно, – по-прежнему улыбаясь, ответил барон. – Как и всегда.

Он протянул мне руку. Я взяла его под локоть, и отчего-то подумала, что, если бы все-таки нарядилась в джинсы, Эдуард сказал бы то же самое.

До Арканума мы добирались почти четыре часа. Солус предложил выехать пораньше не просто так – примерно в середине пути нормальный асфальт внезапно закончился, и дорога превратилась в сплошную череду рытвин и ям. Пришлось сбросить скорость – проскочить такую полосу препятствий без вреда для автомобильной подвески можно было только при помощи крыльев или телепортации. Солус вел машину очень аккуратно, однако нас все равно безбожно трясло, и поездка в театр уже не казалась такой отличной идеей, как раньше. О том, как мы будем возвращаться обратно, я старалась не думать.

Арканум оказался в разы больше и современнее Бадена. По его широким улицам грохотали трамваи, сновали автобусы и сотни автомобилей, повсюду виднелись торговые центры и многоэтажки. После баденской тишины и уюта городской шум и обрадовал, и оглушил. С одной стороны, он напоминал о столице – дома такая суета была в порядке вещей, с другой, – о том, что за три недели пребывания в Ацере я удивительным образом от него отвыкла.

Оставив машину на стоянке у какого-то сквера, мы немного погуляли среди субботней толпы, после чего отправились обедать в кафе. К моему удивлению, Эдуард тоже заказал себе еду – вместе с привычным кофе ему принесли салат из шпината и капусты. Ел он его без аппетита и с таким равнодушным видом, будто у него в тарелке лежала безвкусная луговая трава. Создавалось впечатление, что на самом деле мы пришли в сие заведение исключительно для того, чтобы накормить меня, а Солус