служил всенощное бдение, подвел попа Ивана под обычный чиноприем второго порядка, но когда хотел с «новоисправленным» приступить к совершению литургии, то старшины лужковской моленной не допустили его до этого, как еретика. Изумленный Ираклий поехал в Лаврентьев, а «исправленный» им поп Иван произнес пред лужковцами-мирянами проклятие ересей и был принят ими в сущем сане. После этого лужковцы и всех поповцев стали принимать в свое согласие не иначе, как третьим чином, бежавших же от православной Церкви священников – вторым. Хотя с отменою указа 1822 года лужковское согласие ослабело, но совсем не уничтожилось, и фанатизм его последователей сказывается, между прочим, в том, что они считают ересью приносить за царя положенную просфору. Кроме посада Лужков, согласие имеет последователей на Дону, Урале, в Гуслице и заграницей – в Молдавии.

Таким образом в настоящее время поповщина существует в нескольких видах. Во-первых, есть поповцы, управляемые уставщиками. Во-вторых, есть беглопоповцы, именно диаконовцы и лужковцы. Современное положение беглопоповцев весьма плачевно. Только в некоторых местах беглопоповщина держится сравнительно крепко (напр. в селе Городце, нижегородской губернии). Даже в Москве только три беглопоповщинских «образных». Главное затруднение беглопоповцев заключается в недостатке попов. Оно так велико, что делает беглопоповцев жертвой позорной эксплуатации. Образовались целые шайки проходимцев, – как, впрочем, это бывало и прежде, особенно в тридцатых годах XIX века, – занимающихся поставкой беглопоповцам ложных попов. Обыкновенно последние набираются из всякого сброда, снабжаются фальшивыми ставленными грамотами и сдаются поставщиками за ценный «товар». Особенно удачен и выгоден сбыт этих ложных попов бывает в мясоед, в свадебное время. Главными деятелями в этих шайках являются знаменитые гусляки. Гораздо устойчивее положение третьей отрасли поповщины, приемлющей так называемое белокриницкое священство, к истории которой теперь и переходим.

§ 34. Искание архиерейства. – Епифаний, Афиноген, Анфим. – Хлопоты о приобретении архиерея во второй половине XVIII века

В силу той истины, что «Церковь без епископа быть не может», а также вследствие «сомнительного достоинства» беглых попов, беглопоповщинскому миру издавна было присуще желание приобрести собственного епископа, который мог бы снабжать раскольнические общины «законным» священством. Первая попытка осуществления этого желания была сделана старообрядцами тех мест, где они пользовались большей свободой и безопасностью, а потому имели и больше возможности спокойно обсуждать свое положение. Дело начали ветковские поповцы вместе с стародубскими диаконовцами. Чрез старообрядцев, живших в Яссах, они решились войти в сношение с Ясским митрополитом Антонием. Антоний, без сомнения малознакомый с расколом и не проникая еще в замыслы раскольников, соглашался исполнить их желание. Получив об этом уведомление, ветковский игумен Власий, от имена всех иноков и «многих тысяч народа» подал в 1730 году «просительный лист» митрополиту; затем отправлен был в Яссы и избранный на епископство казначей Покровского ветковского монастыря инок Павел. Прошение было поддержано владетелем Ветки – паном Халецким и самим молдавским господарем. Но так как митр. Антоний почему-то медлил решением дела, то 5 мая следующего 1731 года ветковцы подали новое прошение прибывшему тогда в Яссы Константинопольскому патриарху Паисию II, на решение которого представил их дело и сам митр. Антоний. Паисий выразил согласие пополнить их просьбу, если только поставленный для них епископ даст клятвенное обещание во всем последовать учению православной Церкви. Этого условия ветковцы принять не нашли возможным и дело посему прекратилось.

Первая неудача только сильнее пробудила в поповцах желание приобрести своего собственного епископа. Теперь они становятся гораздо менее разборчивы относительно способов приобретения и личных качеств искомого епископа. Спустя два года после ясской неудачи у них действительно явился епископ – знаменитый Епифаний. Епифаний, по фамилии Реуцкий, человек темного происхождения, поселившись в Киеве, умел вкрасться в расположение Киевского архиепископа, был посвящен в иеромонахи и, затем, несколько времени управлял, в звании игумена, козелецким Георгиевским монастырем. Здесь он учинил кражу и блудодеяние, за что, по запрещении священнослужения, сидел под караулом, но бежал и, составив на имя Ясского митрополита Георгия подложные письма – одно от Киевского владыки, которым этот последний якобы просил молдо-влахийского митрополита поставить его, Епифания, в сан епископа, другое – от чигиринских граждан, якобы желавших иметь его епископом именно своего города, – посредством этих подложных документов, скрепленных фальшивыми печатями, равно как при помощи подарков, успел склонить митр. Георгия к совершению над ним епископского поставления (22 июля 1724 г.). Спустя немного времени Епифаний был взят русским правительством и, в звании простого монаха, сослан в Соловецкий монастырь. Бежав отсюда, Епифаний хотел пробраться за границу, но опять был пойман, снова бежал и снова пойман, лишен монашества, высечен плетьми и приговорен к ссылке. Тогда то ветковские раскольники, чрез посредство своих московских одноверцев следившие за ходом дела об Епифании и вступившие с ним в переговоры, похитили его у конвойных солдат, привезли на Ветку и (6 августа 1734 г.) приняли в качестве епископа, каким чином – неизвестно. Как Епифаний получил епископский сан, что было с ним прежде и после этого события, об этом знали немногие из ветковцев: сомнение возбудил Епифаний, по сказанию одних, собственно тем, что не скрывал своего нерасположения к старообрядчеству, по сказанию же других, старообрядцы усомнились, главным образом, относительно его крещения, – не обливанец ли он. Между ветковцами и их первым епископом отношения скоро сделались крайне натянуты. Около восьми месяцев архиерействовал Епифаний на Ветке, успел поставить несколько попов и диаконов, пока не был в первую ветковскую «выгонку» (1735 г.) отправлен в Киев, где и умер в общении с Церковью.

Прошло каких-нибудь пятнадцать лет по удалении Епифания из Ветки – и, не смотря на данный им урок быть разборчивее и осторожнее в приобретении архиерея, у старообрядцев явились еще два епископа: Афиноген и Анфим.

Из Воскресенского монастыря, именуемого Новый Иерусалим, в сороковых годах прошлого столетия бежал черный диакон Амвросий. Назвавшись священноиноком Афиногеном, он отправился искать счастья и наживы к раскольникам, именно в Стародубье. В слободе Зыбкой он был принят в раскол и послан в побужскую слободу Борскую, где не было тогда попа. Видя желание раскольников завестись своим епископом, он, как человек в высшей степени ловкий, задумал воспользоваться этим и стал распространять слухи о своем мнимом епископстве. Сначала делал темные намеки на то, что у него есть сильные враги в Петербурге, затем, поясняя эти намеки, прибегал к действиям: то, как бы по ошибке, благословит обеими руками, то в своей келье станет на молитву в омофоре, который держал под образами. Проезжал чрез Борскую старообрядческий поп. Афиноген пожелал исповедаться и на исповеди, под великим секретом, объявил, что он есть епископ Лука, состоял при сосланном императоре