книги духовного содержания. Чтением этих книг Петр воспитал в себе наклонность к религиозной мечтательности и аскетической жизни; пребывание его в раскольнических монастырях образовало из него самоотверженного деятеля на пользу старообрядчества. Получив из Петербурга, от Громова, секретное предложение отправиться на поиски архиерея, самообольщенный ревнитель раскола считал уже не подлежащим ни малейшему сомнению, что он свыше предназначен именно для этого, что к этому подвигу промысл готовил его с юных лет, даже прежние свои сны Павел истолковал в этом смысле. Жребий указал ему и спутника – в лице инока Серковского монастыря, в Бессарабии, Геронтия. Храня тайну, друзья избрали путь к пределам Персии. Они проехали сначала в Таганрог и отсюда Азовским и Черным морями доплыли до берегов Мингрелии, но в Кутаисе были задержаны полицией и препровождены под конвоем на места жительства. В Новочеркасске Геронтий и Павел должны были расстаться: каждому лежал свой путь. Это было в январе 1837 года.

Первая неудача, испытанная Павлом и Геронтием, нимало не охладила их усердия к делу. Ранней весной 1839 года они опять отправились в заграничное путешествие, но теперь уже другим, более безопасным путем, чрез так называемую «сухую» австрийскую границу. Без приключений переваливши «рубеж», они вступили в Буковину и остановились в главном раскольническом селении – Белой Кринице. Здешние старообрядцы, известные в Австрии под именем «липован» (филиппон) и принадлежавшие к чернобольскому согласию имели у себя деревянную церковь, секретно построенный монастырь и пользовались полной религиозной свободой. Павел и Геронтий намеревались приобрести здесь австрийские паспорта для путешествия «в целый свет», для чего старейшины липованской «громады» зачислили было пришельцев на имя умерших липован, но обман был обнаружен и беглым «калугерам» пришлось остаться в монастыре на всю осень и зиму (1839–1840). До сих пор искатели архиерея не задавались вопросом о том, где поместить его. Теперь, живя в Белой Кринице, Павел успел создать план об учреждении именно здесь архиерейской кафедры. Некогда предки липован, прилучившись на берегу Дуная, отбили у разбойников одного австрийского сановника, за что, по ходатайству последнего, получили от императора Иосифа II особую «привилегию» (1783 г.). Первым пунктом этой «привилегии» предоставлялась липованам и их духовенству полная свобода в отправлении религии. Павел понял, что, опираясь на это, липоване могут ходатайствовать пред австрийским правительством, чтобы быть у них архиерею. Мало-помалу он посвящает в свои плавы представителей белокриницких, чрез них заручается согласием всего липованского общества и отыскав сведущего в делах человека, подает от имени всех липован в Крайзамт прошение, сущность которого заключалась в том, чтобы 1) привести из-за границы своего, независимого от других религий, епископа, и 2) жить ему в Белокриницком монастыре на содержании липованской «громады». Черновицкий Крайзамт, благосклонный к липованам за получаемые от них подарки, не нашел препятствий дать надлежащее движение прошению, но, подозревая, что из Губернии потребуют полных сведений относительно Бело криницкого монастыря и оснований, на каких он существует, предписал просителям, в их же интересах, представить полное изложение монастырского устава «с подробным описанием иноческого жития и всех догматов веры староверческой религии». Устав, который надлежало составить, назначался для того, чтобы служить пред правительством своего рода апологией липованского монастыря и документальным основанием для разъяснения и желаемого решения вопроса об учреждении в монастыре архиерейской кафедры. Много усидчивости и искусства требовало дело, и в избытке то и другое показал Павел, составитель «Устава». При изложении история липованского монастыря и при составлении самого монастырского Устава составитель весьма тщательно и искусно обошел все то, чем обличалось противозаконное существование монастыря и не давало о нем выгодного представления. Так ложная затея отыскивала для себя ложные основания! Зато тут же, в первой главе «Устава», нашла себе место и такая ложь, принятая однако ж составителем «Устава» за непреложную истину, от которой сами старообрядцы впоследствии отвернулись с негодованием: в число «староверческих» догматов веры Павел внес еретическое учение о подвременном от Бога Отца рождении Сына и исхождении Духа! «Устав» разделяется на семь глав. В заключение, вне счета глав, есть статья «о водворении» в Белой Кринице «епископа», без которого вследствие скудости священства, испытывается крайнее затруднение в отправлении христианских треб – особенно крещения, венчания и погребения: это говорилось, очевидно, с тою целью, чтобы показать, что при новом порядке, о котором теперь ходатайствуют липоване, для них будет возможно аккуратное ведение метрик, столь желаемое правительством. «Устав» был переведен на немецкий язык и в 1841 году подан в Крайзамт, а Крайзамт переслал его во Львов – в Губернское Правление. Последнее весьма неблагосклонно взглянуло на дело: руководясь тем, что Белокриницкий монастырь не имел права на существование и имея в виду отзыв православного епископа, в Черновцах, Евгения Гакмана об «Уставе», Губерния признала просьбу линован совсем незаслуживающею уважения. Тогда черновицкие «благодетели» посоветовали Павлу перенести дело в столицу, куда тот и отправился (1843 г.) вместе с Алимпием, пылким, любившим большие затруднительные предприятия, иноком. Венский адвокат Дворачек редактировал их «рекурс» на высочайшее имя и сопровождал их при их представлениях императору Фердинанду, наследному принцу эрцгерцогу Францу-Карлу, дяде императора эрцгерцогу Людвигу, имевшему влияние при дворе, министру внутренних дел графу Коловрату. Милостиво принятые высокими особами, белокриницкие депутаты дали понять им, что выполнение их просьбы причинит неприятность России. Для австрийских сановников, врагов России, это было весьма важно, и дело кончилось благоприятным для просителей императорским декретом (1844 г.). Получивши в Вене заграничные паспорта, Павел и Алимпий решились сначала поискать «древнеправославного», по их понятиям, епископа в славянских землях: побывали в Далмации, Славонии, Черногории и Сербии, и, понятно, желаемого не нашли. Возратившись в Белую Криницу, они выехали отсюда в великое странствие на восток летом 1845 года. Путь их лежал на Молдавию. В Яссах здешние старообрядцы рекомендовали им жившего на покое митр. Вениамина: предложение Вениамину было сделано, но успеха не имело. Проходя, далее, старообрядческими поселениями в Турции, путники познакомились с атаманом некрасовцев Гончаровым, имевшим тесные связи с польской эмиграцией в Константинополе. Гончаров дал рекомендации искателям архиерейства и, когда они прибыли в Константинополь, сам пан Чайковский, в мусульманстве Садык-паша, предводитель польской партии, из желания причинить вред России, приняв их под свое покровительство, и не только указал ближайший способ приобрести епископа – обратиться к безместным архиереям, «удаленным от своих епархий по прихотям Порты» и проживавшим в столице без дела, но и взялся доставить о них точные сведения чрез своих агентов. Все дело, таким образом, сводилось к тому, чтобы воспользоваться услугами новых друзей. И действительно, хотя Павел и Алимпий и поехали дальше, но лишь потому и затем: 1) чтобы можно было дать решительный ответ старообрядцам,