которые простодушно верили в существование «древлеправославных» епископов; 2) чтобы личным наблюдением дознать, какое крещение употребляется у живущих там христиан – трехпогружательное или обливательное, ибо с этим был связан вопрос о возможности принятия самой хиротонии; 3) чтобы не привлечь на себя внимания русского консульства: временный отъезд в этих видах советовал сам Садык-паша. Путники проехали по Сирии, Палестине и Египту, и, как скоро узнали, что везде крестятся тремя перстами, а крещение совершают в три погружения, поспешили возвратиться в Константинополь в убеждении, что нечего более искать «древлеправославного» епископа и что можно заимствоваться архиерейством от греков.

В отсутствия Павла и Алимпия, их константинопольские друзья, согласно обещанию, навели уже необходимые справки – на кого из безместных архиереев могут они рассчитывать, как на способного принять их предложение, и указали на двух. Имя одного, обольстить которого Павлу не удалось, осталось неизвестным, другой оказался Босно-сараевским митрополитом Амвросием.

Амвросий родился в 1791 году. Он был сын священника румелийского города Эноса. По окончании курса богословских наук, Эносским митрополитом Матфеем был поставлен в священника, но овдовел и в 1817 году принял пострижение. Служба Амвросия шла вообще довольно успешно: пройдя две-три должности, Амвросий сделался протосингелом великой церкви, а в 1835 году патр. Григорием возведен был в сан митрополита на Босно-сараевскую кафедру. Амвросий был лучшим из греческих архиереев, являвшихся в Боснию, – он был добр, нелюбостяжателен, заботился об угнетенном народе и, благодаря этому, вошел в столкновение с турецкими властями. По их настоянию он был отозван (1841 г.) в Константинополь и поступил здесь в число безместных архиереев, влачивших жалкую жизнь среди унижений и лишений всякого рода. Положение Амвросия было тем тяжелее, что он имел женатого сына, который жил при нем без всяких занятий. Пять лет огорчений и нужд всякого рода воспитали в душе Амвросия глубокую вражду к константинопольскому церковному правительству. И все-таки, несмотря на это, Амвросий отвечал решительным отказом на первоначальное предложение белокриницких депутатов, видя в нем оскорбление православной вере. Тогда Павел стал действовать на сына митрополита – Георгия, указывая ему больше всего на возможность перемены бедной жизни на совершенно обеспеченную. Расчет был верен: сын явился пред отцом ходатаем за старообрядцев и уговорил его снова повидаться с искателями архиерейства. Павел повел переговоры искусно и с немалою хитростью: и в устной беседе, и в написанных с нарочитой целью сочинениях, он выставил «старообрядчество» в таком виде, чтобы переход в него не казался Амвросию изменой православию, и Амвросий, действительно, дал свое согласие. 15–16 апреля 1846 г. обеими сторонами был подписан договор, по которому Амвросий обязался: 1) поступить в староверческую религию в сущем звании митрополита, учинив церковное присоединение, 2) исполнять монастырский устав без нарушения, и 3) неотлагательно поставить в наместника себе другого архиерея; депутаты же белокриницкие дали обязательство: 1) содержать Амвросия и платить ему жалование по 500 австрийских червонцев в год, 2) сыну Амвросия дать прогоны на переезд с женой в Белую Криницу и здесь купить ему дом, с двором и огородом, в вечную собственность. В конце мая Амвросий, переряженный в казацкое платье, с паспортом на имя майносского казака-некрасовца, секретным образом, «аки пленный и трясущийся», выехал на пароходе из Константинополя в сопровождении Павла, Алимпия и переводчика из сербов Огняновича. Около месяца редкостная компания ехала до Вены. Много огорчений пришлось испытать на пути несчастному Амвросию, которому, как бы в наказание за его измену православию, то и дело судьба посылала на встречу лиц знакомых, которыми он мог быть узнан, и это так пугало его, что однажды он «влез в скотския ясли», с намерением «закопаться в овчия объедки». По приезде в Вену, Амвросий с Павлом имели аудиенцию у императора. Амвросий подал императору прошение об утверждении его в звании «верховного пастыря староверческих обществ». Император обещал дать удовлетворение просителю по наведении о нем справки, но Павлу ждать этого не захотелось: он добился того, что Амвросию дано было позволение ехать в Белокриницкий монастырь ранее получения бумаг из Константинополя, – чтобы там «отправлять святительские обязанности».

12 октября 1846 года Амвросий прибыл в Белую Криницу и был встречен с подобающею торжественностью.

27 октября, около вечерень, в монастырской церкви происходил собор по вопросу о том, как следует принять митрополита в старообрядчество. Вопрос этот много раньше занимал Павла, он писал по этому поводу сочинения, в коих доказывал, что прием должен быть совершен третьим чином; но с этим не соглашались чтители перемазывания. На соборе, после крика и шума, решили «перемазать» митрополита. Амвросий, при безвыходности своего положения – положения «рыбы в мрежи сидящей», волей-неволей должен был подчиниться такому решению.

28 октября, перед обедней, Амвросий, в полном архиерейском облачении став на амвоне, когда храм был переполнен народом, прочитал чин проклятия ересей, как напечатано в Потребнике, чин, написанный для него греческими буквами: проклятие же «своих ему ересей» – греко-российских отличий от раскола «ради политики не читалось»; затем «исповедался» у иеромонаха Иеронима в алтаре, причем вся исповедь состояла в том, что «уповательно посмотрели друг на друга», так как друг друга не понимали; и, наконец, был помазан мнимым миром от того же Иеронима, который посте этого, отворив царские двери, объявил народу «достоинство» митрополита. Митрополит вышел из алтаря царскими дверями, взял трикирий и дикирий и стал осенять народ. «Наемник с бритой бородой» – Огнянович ходил тут же и подсказывал митрополиту, что и как делать… Так православный греческий митрополит стал раскольническим архиереем!

§ 36. Белокриницкая иерархия заграницею и в России

Чтобы упрочить существование иерархии на будущее время, Амвросий должен был посвятить наместника себе. Жребий указал кандидата – в лице старого белокриницкого дьяка Киприана Тимофеева, человека загрубевшего в липованском невежестве. Вопреки соборным правилам, Киприан, в иночестве Кириллл, быстро произведен был по всем священным степеням: 25 декабря (1846 г.) поставлен в иподиакона и диакона, 1 января – в священника, а 6 января хиротонисан «во епископа богоспасаемого града Майноса», – одно из самых отдаленных и заброшенных некрасовских селений в Турции. День этот был отпразднован торжественно: было приглашено множество «благородных» гостей, в том числе и сам областной начальник, на монастырском гостином дворе «кондитерами» был изготовлен обед. Гости пили вино и громогласно пели бесчисленно: «виват, виват! многая лета!».

Успел Амвросий поставить еще одного епископа: 24 августа 1847 г. был рукоположен архиерей для турецких некрасовцев, с титулом Славского, именем Аркадий, по фамилии Лысый, из крестьян с. Куничного, Кишиневской губернии, – и затем должен был навсегда († 1863) покинуть Белую Криницу. В декабре 1847 года он был отозван в Вену, а оттуда отправлен в