появилась еще иерархия так называемая «славяно-беловодская». Происхождение её стоит в связи с давними старообрядческими рассказами о «древлеправославных» архиереях. Так как Церковь без епископа быть не может, то значит есть православные епископы: такое заключение, в существе дела верное, было слишком заманчиво для старообрядцев, чтобы не принять его. В конце XVII века, несомненно, было убеждение, что где-нибудь есть православные архиереи, именно где-нибудь далеко – на Востоке, и только не умели сказать – где именно. Во второй половине XVIII века в раскольнических общинах читалось рукописное путешествие безпоповщинского инока Марка, из скита Топозерского, что в губернии Архангельской. Ходил-де этот старец в Сибирь, добрался до Китая, перешел степь Гоби и дошел до Японии – до «Опоньского государства», что стоит на океане-море, называемом «Беловодие». Искав «с великим старанием православного священства», Марк обрел его в Японии: там видел он 179 церквей «асирского языка» и до сорока церквей русских. Тамошние христиане имеют патриарха «православного», антиохийского поставления, и четырех митрополитов: у русских митрополит и епископы «асирского поставления». Россияне удалились сюда во время «изменения благочестия». Приходящих из России там принимают первым чином. Как ни нелепы были выдумки автора «маршрута», раскольники, чтобы успокоить свою совесть, поверили им, тем более что они подогревались неоднократными заверениями последующего времени. В 1807 году о беловодских старообрядческих епископах подавал в министерство записку поселянин Томской губернии Бобылев, а в сороковых годах многие из жителей Бухтарминского края бежали в китайские пределы для поселения в загадочном Беловодье. Слепая вера старообрядцев в существование «Опоньского» патриарха не могла не натолкнуть искателей наживы на мысль о возможности извлечь свою выгоду из людского невежества. И действительно, в XVIII и XIX веках бывали случаи, когда разные проходимцы сказывались попами, ходившими за посвящением в «Опоньское» царство, показывали ставленные грамоты от небывалых архиереев и… собирали деньги с старообрядцев за исправление треб. Представитель нынешней беловодской иерархии – «смиренный Аркадий» сделал шаг вперед по пути такого самозванства: он объявил себя рукоположенным в Беловодье в «архиепископа всея Русии и Сибири».

Сказка, сочиненная Аркадием, недолга. Есть в далеких странах, за неведомыми морями, «Камбайско-Индостанско-Индийское царство: там «первопрестольный» град Левек, а в нем царствует царь и краль Григорий Владимирович. Есть там и святитель, Мелетий по имени, патриарх Славяно-беловодский, Ост-индейский, Юст-индейский, Фест-индейский, Англо-индейских и Японских островов, имеющий рукоположение преемственное от епископа Дионисия. Когда апостолы отправлялись на проповедь, то апостолу Фоме пал жребий идти, между прочим, и к индианам. В Индии апостол «поставил» первым епископом сего Дионисия. Ныне беловодская иерархия, как дерево из сего корня, раскинулась едва не по всему лицу земному: митрополиты, архиепископы, епископы, архимандриты, игумены. И прибыли однажды из «Московского царства» в Левек князья и бояре: они рассказали о бедственном положении в России старообрядцев и молили патриарха поставить в «Московию» епископа. Мелетий и краль уважили просьбу: в епископа был рукоположен потомок князей Урусовых, с именем Аркадия. В руках Аркадия есть грамоты: «мирноотпущенныя» и «ставленная», подписанная, кроме краля и патриарха, 38 митрополитами, 30 архиепископами, 24 епископами, 38 архимандритами и 27 игуменами. При возвращении в Россию, с Аркадием пришли еще четыре митрополита. В архангельских лесах они построили монастырь и утвердили там свою кафедру, но не на долго: по распоряжению царя Николая Павловича, монастырь был разорен, насельники побиты и сам Аркадий взят в заточение. Все это было в пятидесятых годах. Освободившись, Аркадий стал «первосвященствовать» по разным местам у старообрядцев. – Сказка Аркадия имеет вариации, но суть её всякий раз одна и та же, – что Аркадий получил в Беловодье «древлеправославную» хиротонию.

«Смиренный» Аркадии есть никто иной, как Антон Савельев Пикульский, обер-офицерский сын, из православной семьи; имеет лет 65 от роду. В 1858 году ходил в арестантском халате. «Архиерействовать» начал не позже половины семидесятых годов, – первоначально в Сибири и в северо-восточном, прикамском, районе европейской России, а затем отчасти в губерниях около Петербурга. В 1885 году был арестован и, по приговору временного уголовного отделения Окружного суда в гор. Бугульме, подвергнут денежному взысканию в размере ста рублей – за присвоение себе звания архиепископа. После этого главной резиденцией Аркадия служили деревня Першаты, Пермской губернии, и село Крым-Сарай, Самарской губернии. Отсюда Аркадий предпринимал выезды и в другие губернии, – для освящения часовен, для поставления попов и т. п. 10 января 1892 года он был снова арестован в поселке Усы, Уфимской губернии, и, опасаясь последствий этого ареста, подал приставу, для препровождения Уфимскому преосвященному Дионисию, прошение о принятии его в недра православной Церкви, но, освобожденный из предварительного заключения, по-прежнему пустился архиерейски лицедействовать у раскольников. И что особенно привлекает раскольников к Аркадию, так это то, что он «за требы, крещение и исповедь не берет ничего».

Глава V. Отношения церковного и гражданского правительства к расколу

§ 39. Меры против раскола во второй половине XVII века: закон гражданский и духовные мероприятия

Будучи явлением церковной жизни, раскол не был, однако ж, предметом забот одной церковной власти. Гражданское правительство всегда считало своею обязанностью вести борьбу с расколом. Так и должно быть там, где Церковь и государство находятся в отношениях тесной связи. Церковь в своих отношениях к заблуждающим не знала другого основного правила, кроме того, которое записано в Евангелии: «аще кто Церковь преслушает, буди тебе яко же язычник и мытарь» (Мф. 18:17), и которое у апостола разъяснено так: «еретика-человека по двукратном увещании отрицайся» (Тит. 3:10). Юрисдикция государства вступала в действие уже после того, как Церковь, по увещании, заканчивала свой суд над непокорными и прекращала всякие к ним отношения.

В течение двухсот двадцати восьмилетнего существования раскола внешнее его положение в государстве было весьма не одинаково.

На самых первых порах положение раскольников пред законом гражданским определилось по силе той вины, какая была призвана за ними по суду церковному. Тех, которые отделились от Церкви по поводу церковных – книжных и обрядовых – исправлений, собор 1667 года признал за еретиков и раскольников. Как таковые, осужденные являлись преступниками и против государственных законов. По действовавшему тогда «Уложению» (1649 г.) царя Алексея, подписанному и русскими иерархами во главе с патр. Иосифом, за преступления против веры и Церкви полагалась смертная казнь: «кто возложит хулу на Господа Бога, или Христа Спасителя, или Богородицу, или на Крест честный, или на святых угодников Божиих, того сжечь», равно «казнить смертью» и того, кто «не даст совершить литургии» или как либо иначе «учинит мятеж» в храме: так гласили первые статьи «Уложения». Поэтому собор 1667 года, руководимый «указаниями» светской власти – самого