царя, определил, что «раскольников» подобает наказывать и «градскими казнениями». Случаи «градской» казни, действительно, были, но лишь по местам, случаи частные, – закон применялся к отдельным, более вредным личностям, масса же жила спокойно. Ведь не даром же большинство раскольников в течение целых пятнадцати лет серьезно питало надежду на восстановление мнимодревнего «благочестия» и в своем «стоянии» за последнее дошло до той дерзости, которую достаточно охарактеризовали известные события 1682 года. И только уже после этих событий положение раскольников фактически изменилось. Общий закон о «градском суде», подтвержденный при Феодоре Алексеевиче, получил, так сказать, специализацию в двенадцати подробных «статьях» царевны Софьи (1685 г.). Ими повелевалось: упорных «хулителей» Церкви жечь в сбрубе, равно «казнить смертью» самосожигателей и «тех, которые перекрещивали», хотя бы эти последние «покорение Церкви принесли»; перекрещивавшихся, если они принесут повинную, «бить кнутом», а прочих, принесших покаяние у казни, отсылать в монастыри под строгий «начал» и, по окончании испытания, неженатых и бездетных не выпускать из монастыря до конца жизни, а у которых есть жены и дети отдавать «на поруки»; оговоренных в расколе, для приобретения дознания, пытать, и, уличенных в «тайном» содержании «прелести», после кнута, ссылать в дальние города, тех же, невинность которых будет засвидетельствована их духовными отцами, отдавать на поруки этим последним; укрывателей наказывать батогами, кнутом и даже ссылать, с поручителей брать пеню в пять рублей за человека, если даже они «не ведали про раскол» данных им на поруки лиц и лишь потому о них не доносили; имущество наказываемых смертьй или ссылкой раскольников, а также недобросовестных поручителей, за злоупотребление порукою сосланных, отбирать в государственную казну. Такой строгий указ, за исполнением которого предписано было и следить очень строго, сопровождался, как известно, важными последствиями для раскола, только плохо способствовал он количественному уменьшению раскольников и тем более совсем не вел к ослаблению духа раскола. Преследования только ожесточали раскольников – и против самой православной истины, против её защитников. Те, которые понесли кару закона, и даже те, которые пали жертвой преступного самоистребления, во мнении темной массы кощунственно венчались ореолом мучеников, рано были «прославлены» в особых «сказаниях» и «житиях» и, таким образом, память их стала переходить из рода в род.

Каковы же были в это время другие меры борьбы с расколом? Проект средств и способов к ослаблению раскола был выработан собором 1667 года. Отцы собора обсуждали вопрос довольно всесторонне. Их внимание остановилось на том, что действительно могло благоприятствовать усилению раскола, как-то: 1 – слабость церковно-правительственного надзора, 2 – обусловливаемое религиозным невежеством духовенства «нерадение» с его стороны о своей пастве, 3 – «бесчинное житие» духовенства и мирян. Соответственно этому отцы собора: 1. на основании древнего, апостольского и соборного, правила – собираться епископам на соборы ради исправления церковных дел, определили: чтобы русские архиереи, как можно чаще, съезжались для совещаний в Москву; чтобы были открыты в разных городах новые архиерейские кафедры – «да многая жатва без делателей не будет» и чтобы епископы каждого округа составляли окружные съезды; чтобы архиереи, каждый в своей епархии, с «великим вниманием и опасением» наблюдали, дабы раскольнические «плевелы» не возрастали, но были «искореняемы всеконечно»; – 2. заповедали, чтобы священники «учили» своих детей «грамоте», наипаче же заботились о воспитании в них «страха Божия» – основное начало нравственности и о развитии прилежания к «церковному благочинию», дабы воспитываемые были достойны потом принять священный сан; чтобы проповедовали своей пастве в церквах и поучали наедине, богослужение же совершали бы чинно и благообразно, а не с небрежением. – 3. изложили много правил относительно жизни и поведения духовенства, как белого, так и черного, равно осудили различные недостатки в религиозно-нравственной жизни мирян, устраняя все, что могло служить к нареканию со стороны раскола на Церковь. Целесообразность этих мер признавалась и в ближайшем будущем. Собор 1681–1682 г. при обсуждении вопроса о мерах к ослаблению раскола, сделав несколько частных распоряжений – об упразднении раскольнических пустынь и молелен, о преследовании продавщиков раскольнических тетрадей, о безденежной даче новоисправленных книг тем, кто принесет старые, нашел полезным для дела напомнить и, так сказать, подтвердить важнейшие постановления собора 1667 года. Тем не менее осуществление соборных предначертаний не было достигнуто во всей их полноте. Много трудности для осуществления представляли соборные предначертания относительно духовенства – его деятельности и поведения, а затем и отчасти потому – и относительно мирян, по причине весьма понятной, по отсутствию просвещения в среде духовенства, как и всего почти тогдашнего общества. В отношении усиления церковного надзора дело ограничилось открытием немногих епархий. Обязанности епархиальной власти по «искоренению» раскола выражались в «сыскивании» раскольников и в «увещании» их. Архиереи, не исключая и патриарха, производили «увещания», как устно, – лично и чрез нарочитых, наедине и публично, даже приводили раскольников «на действо» в неделю православия, – так и письменно. Увещатели посылались большею частью с готовыми увещаниями; выдающихся успехами миссионеров за это время не было. В особенно нужных случаях духовная власть рассылала увещания на имя православных. Так, в 1682 году от лица патр. Иоакима были напечатаны: а) «Поучение всем православным христианам», б) «Слово благодарственное Господу Богу» за «чудесное избавление» Церкви от мятежа в день 5 июля, в) «Послание» православным. Примеру патриарха следовали и епархиальные архиереи. Холмогорский архиепископ Афанасий написал (1696 г.) «Вкружное послание всем православным христианам и на еретики и раскольники» в 12 статьях. Митрополит Сибирский и Тобольский Игнатий написал три послания (1696 г.) к пастве сибирской; один экземпляр за собственноручным подписом митрополит отослал в Соловецкий монастырь. Вместе с «утверждением» православных «послания» и «поучения» имели в виду, конечно, и «обличение» раскольников; но известны и подробные специально полемические против раскола сочинения рассматриваемого времени.

Значение письменной полемики очень рано было сознано защитниками православной истины. Еще при издании Скрижали, в виде приложений к ней, были напечатаны статьи полемического характера. С тою же целью помещались статьи в книгах, печатавшихся по удалении патр. Никона в Воскресенский монастырь. В это время противники новых церковных порядков успели, как известно, в ожидании обещанного собора, поднять на ноги всю старую московскую мудрость и книжность. В виду этого и правительство не могло явиться на собор не подготовившись, с пустыми руками. Оно воспользовалось теми научными силами, которыми располагало тогда в лице Газского митрополита Паисия Лигарида, грека архимандрита Дионисия и иеромонаха Симеона Полоцкого. Лигарид и Дионисии, действительно, написали два сочинения в обличение защитников так называемых старых обрядов и книг, но собор 1666 года не одобрил их к напечатанию, вероятно потому, что в сочинении Дионисия признал неправильным взгляд на происхождение и смысл старообрядческих особенностей, а «Отражения» Паисия, кроме того, страдали