class="p1">— Я, молодой человек, в подобных делах до лжи не опускаюсь, — фыркнул Егор. — А теперь я попрошу вас вернуться домой. Сегодня я получил известие, что двух моих добрых знакомых убили. Так что мне теперь не до вас, молодые люди. Уж простите.

— Убили? Как, где? — дружно подскочили приятели.

— Зарезали. В столице. Ступайте, молодые люди. Ступайте, — повторил Егор.

— Конечно, примите наши соболезнования, — засуетились приятели и, развернувшись, зашагали обратно к своему транспорту.

Проводив их взглядом, Егор устало вздохнул и, резко развернувшись, снова открыл огонь по поленьям. Больше всего сейчас ему хотелось, чтобы вместо деревяшек там качались те, кто был повинен в гибели женщин. На душе у парня было темно и тоскливо. Сторонние не должны погибать в подобных политических игрищах. Но те, кто радел за всеобщее счастье, считал иначе. Лес рубят, щепки летят, было их любимой поговоркой. Но как добраться до всей этой своры, Егор даже не представлял.

Настрелявшись до одури, парень вернулся в дом и, умывшись, чтобы смыть с себя пороховую гарь, отправился ужинать. Утром, отправив дяде написанное письмо, он понял, что настроение не улучшилось, и, плюнув на всё, велел запрягать. Нужно было хоть как-то развеяться. Никита, предупреждённый Михалычем, подогнал к крыльцу транспорт и, дождавшись, когда пара верховых казаков встанет рядом с каретой, тронул выезд с места. Опытный кучер уже знал, если хозяин не назвал нужного адреса, ехать надобно в кофейню.

Там парень мог часами наблюдать за прохожими, не спеша попивая кофе и думая о чём-то своём. Там же он регулярно назначал всякие встречи и отвечал на множественные вопросы репортёров. Никита сам с огромным интересом слушал эти словесные баталии, поражаясь умению молодого хозяина парой хлёстких выражений осадить любого болтуна. Вообще, с тех пор, как управляющий отправил его служить личным кучером молодого барича, жизнь его круто поменялась. Так что известие о том, что на Егора снова кто-то собирается напасть, Никита воспринял как личное оскорбление.

Перед тем как запрячь коней, он первым делом проверил оружие и, сунув револьвер в специально пришитые к тулупу петельки, занялся своими прямыми обязанностями. Стрелять он научился неплохо, а в том, что своих хозяин никому не отдаёт, знал твёрдо. Так что для любого напавшего участие в драке простого кучера станет большой неожиданностью. Сам Егор очнулся, только когда карета остановилась у знакомого заведения. Чуть улыбнувшись, парень выбрался на улицу и, вскинув голову, негромко произнёс, глядя своему кучеру в глаза:

— Благодарствуй, Никита.

— Не на чем, Егор Матвеич. Отдыхайте, а мы дождёмся, — заверил тот, широко улыбаясь в ответ.

Казаки сопровождения, убедившись, что с парнем всё в порядке, и он вошёл в кофейню, привязали лошадей к ближайшей коновязи и дружно направились в соседний трактир. Сам же Никита, спрыгнув с облучка, принялся обходить транспорт по кругу, проверяя, всё ли в порядке. На местных дорогах развалиться может всё что угодно. Это кучер знал как никто другой. Убедившись, что с каретой всё нормально, он достал из багажного отделения пару широких попон и принялся укрывать ими лошадей.

Сделав заказ, Егор откинулся на спинку стула и, глядя в окно, еле слышно проворчал:

— Вроде и не влюблён в неё был, а всё равно хреново.

Благодарно кивнув официанту, он пригубил принесённый кофе и, убедившись, что напиток сварен, как положено, вернулся к размышлениям. Вошедших посетителей парень заметил сразу. Пара крепких молодых мужчин, одетых с претензией на роскошь, вошли в заведение и, оглядевшись, дружно скрестили взгляды на парне, словно оценивая его как возможного противника. Потом один из них кивком головы указал попутчику на свободный столик, и они уселись шагах в трёх от парня. Но оба сели так, чтобы оказаться к нему спиной или боком. Но Егор уже успел насторожиться.

Уж очень взгляды у них были приметные. Внимательные, настороженные. Такие бывают или у служителей закона, или у их антиподов. Делая вид, что вошедшие ему не интересны, Егор занялся напитком, попутно прикидывая, кто это может быть и чего от них можно ожидать. В том, что они пришли сюда именно за ним, парень уже не сомневался. А с учётом полученных известий ожидать можно было чего угодно. Попивая кофе, парень незаметно сдвинул кобуру с револьвером так, чтобы удобнее было выхватить оружие, и снова покосился в окно.

Крутившийся на противоположной стороне улицы молодой человек в одежде разночинца показался ему странным. Чем именно, парень и сам не очень понимал. Но внимание Егора он привлёк тем, что всё время двигался. То почешется, то поёжится, то примется одежду поправлять. В общем, про парня создалось такое впечатление, что он очень волнуется. Но почему? Этот вопрос не оставлял парня с того момента, как он приметил неизвестного.

Вывернувшая из-за угла карета со знакомым вензелем, в сопровождении четвёрки верховых жандармов, заставила Егора подобраться и сдвинуть всю посуду на середину стола. Сделав вид, что что-то ищет по карманам, Егор поднялся, продолжая отслеживать суетливого мужика на улице. Увидев карету, тот повернулся к ней спиной и принялся что-то делать руками. Что именно, Егор не видел, но по движениям догадался, что он или чиркает спичками, или пытается высечь огонь кресалом.

Двое по соседству, поднявшись, двинулись к выходу, не забыв бросить на стол купюру, но, когда один из них оглянулся и увидел стоящего парня, события понеслись вскачь. Один из них, резко сунув руку во внутренний карман, сделал шаг в сторону двери, второй чуть задержался, пропуская входившую в кофейню даму, а суетливый тем временем быстрым шагом направился в сторону приближавшейся кареты.

Увидев, что он вскидывает над головой руку с каким-то округлым предметом, из которого струится дымок, Егор одним плавным движением выхватил револьвер и, шагнув к двери, сделал два выстрела. Оба приятеля, что сидели по соседству, получив по пуле в плечи, рухнули на пол, выронив оружие. Подскочив ко всё ещё открытой двери, Егор навёл ствол револьвера на суетливого и, взяв поправки, плавно спустил курок.

Расстояние до суетливого было метров шестьдесят, так что это был сложный выстрел. Но парень не промахнулся. Пуля ударила его в грудь, отбрасывая назад, и предмет, дымившийся в его руке, покатился по тротуару. Спустя примерно четыре секунды грохнул взрыв. Пинками отбросив оружие приятелей в сторону, Егор отскочил от двери и, держа их на прицеле, громко приказал:

— Не двигаться, твари!

Что творилось на улице, он мог только гадать, но ворвавшиеся в заведение жандармы явно обрадовались, завидев