я, прикусывая губу. — Теперь все темно, и, кажется, я потеряла дорогу назад.

— Это чушь собачья, — огрызнулся он, вторгаясь в мое личное пространство.

Полагаю, это больше не имело значения.

Я принадлежала ему.

У меня было личное пространство, только если он решал его мне дать.

— Ты сильная женщина. Я не понимаю этого... — он покачал головой и прорычал. — Что с тобой происходит?

— Я не знаю, — призналась я, дрожа. — Кажется, я сошла с ума.

— Ты сошла с ума, — заверил он меня, губы дернулись в призрачной улыбке. — Для меня это не новость, mi reina.

— Ты снова запрешь меня, Триг? Как только мы войдем внутрь? — смаргивая слезы, наполнявшие мои глаза, я уставилась на него и прошептала: — Ты посадишь меня в клетку?

Глаза Триггера потемнели, если это вообще было возможно, и вена дернулась на его шее.

— Я никогда не сажал тебя в клетку.

— Но ты изнасиловал меня. — слова вылетели из моего рта, прежде чем я успела их забрать.

Я даже не была уверена, почему хотела их забрать.

Это была правда.

Он изнасиловал меня в той гребанной комнате, где они подвесили меня сегодня вечером.

Я не могла понять, почему чувствую вину за правду.

Изнасиловал ли?

Правда ли, Эштон?

Подумай об этом, Эштон.

Триггер вздрогнул и убрал руку с моего лица.

Отодвинувшись в дальний конец сиденья, он кивнул.

— Sí.

— Я не хотела...

— Не говори этого, — быстро перебил он меня. — Это правда.

— Я бы хотела, чтобы это было не так.

— Прошлое не изменить, — был его единственный ответ.

После этого он со мной не разговаривал, и я была рада.

Я, казалось, не могла найти выход из своих мыслей, и пребывание вне комплекса сбивало меня с толку. У меня была сенсорная перегрузка от новых видов, звуков и запахов.

Все эти новые ощущения, пронзающие меня, в сочетании с мучительной болью, которую я сейчас испытывала, толкнули меня в темное место в моем сознании.

Часть меня хотела упасть на руки и колени прямо здесь, в этой машине, и умолять Триггера простить меня за мою случайную измену той ночью, а затем позволить ему забрать мои воспоминания.

Потому что я могла справиться со многими вещами в этой жизни, но я не могла справиться со всем сразу.

Мне нужен был якорь.

Мне нужен был мой Триг. Не человек, сидящий рядом со мной. Мне нужен был прежний он. Конечно, эта версия его защищала меня, и до некоторой степени я доверяла ему, но это было не то же самое.

Это никогда не будет прежним, и это знание раздавило меня.

Он никогда не будет любить меня, как раньше, и я никогда не преодолею то, что он сделал со мной на глазах у этих мужчин.

— Мы приехали, — объявил Триггер, когда машина остановилась у особняка моего отца. Он повернулся, чтобы посмотреть на меня, рука зависла над дверной ручкой. — Я сдержал свое обещание тебе. — он глубоко сглотнул и коротко кивнул мне. — Ты дома, Эштон Нортвуд.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то, что угодно, но он не стал ждать ответа.

Вместо этого он вышел из машины, хлопнув дверью за собой.

Дрожа, я сцепила руки и уставилась на величественное здание, чувствуя, как у меня кружится голова.

Дом.

Я была дома.

ГЛАВА 1

6

Верный своему слову, Фабио прибыл в поместье моего отца не позже, чем через шестьдесят минут после нашего прибытия.

Ну, не Фабио собственной персоной, но он прислал нескольких своих охранников в поместье моего отца, чтобы вернуть меня домой или убить.

Да, думаю, мертвая Эштон его тоже устраивала.

Шлюха за шлюху.

Мне не дали возможности осмотреться в новом окружении, как Триггер потащил меня в комнату, в которую я никогда не хотела больше заходить.

Блокируй это, Эштон.

Не вспоминай его.

Это слишком больно.

Он был плохим человеком…

Стол моего отца отодвинули в сторону, роскошный, хоть и пыльный персидский ковер отодрали, а затем меня осторожно опустили через крошечный люк в полу в темноту, пока мои ноги не нашли опору на холодном бетоне, ожидавшем в нескольких футах под поверхностью.

— Оставайся здесь, corderito. Я вернусь за тобой.

— Нет, Триг, — прохрипела я, глядя на него снизу вверх, когда он отпустил мои руки и отполз от того места, где лежал на животе, спуская меня в дыру. — Пожалуйста, не оставляй меня...

— Делай, что тебе говорят, — был его единственный ответ, прежде чем деревянный люк захлопнулся, оставляя меня покинутой и одинокой.

В темноте я смотрела на закрытый люк, пока звуки выстрелов не наполнили мои уши.

И так начинается.

Снова.

В панике, когда реальность обрушилась на меня, я развернулась и побежала. Спотыкаясь, спускаясь по крутым бетонным ступеням прохода, я снова оказалась в другой комнате, слишком мне знакомой.

Папочкина комната безопасности.

Это было то же самое убежище, в котором мой отец прятал меня бесчисленное количество раз. Отдельная сущность от остальной части подземного уровня особняка, достаточно большая только для маленького ребенка.

Меня.

Она была примерно такого же размера, как лифт, на котором мой отец однажды прокатил меня во время одной из наших тайных поездок в аквариум или зоопарк. Как и лифт, в комнате безопасности не было окон.

Если мне не изменяла память, она была отделена от остальной части нижнего уровня дома, уходя глубоко под фундамент здания.

Когда я была маленькой и отец заставлял меня прятаться здесь, я часами играла со своими куклами при свечах, ожидая, пока он придет за мной.

Теперь я сидела неподвижно, в темноте, слушая звук тишины и пытаясь договориться с той частью моего разума, которая сдалась в жизни.

Когда это не сработало, я опустошила свой разум и просто ждала, пока все, что происходило снаружи, закончится.

Как хорошо обученная собака, я сидела на нижней ступеньке пыльной бетонной лестницы, находя утешение в прохладной температуре комнаты, ожидая, когда Триггер вернется или когда придут люди, чтобы забрать меня.

Что наступит раньше.

Обуреваемая болезненными воспоминаниями, я вспомнила, что однажды сказал Джетро…

«…Он приведет к твоей смерти. Или ты приведешь к его смерти. Или вы оба в конце концов убьете друг друга, потому что вы оба чертовски безумны. В любом случае, ты теряешь рассудок из-за него, Эштон. Это небезопасно,