к своему боку, он прорычал: — Я доверил тебе хранить ее в безопасности. — он покачал головой в отвращении. — Fue un error que no volveré a cometer.

Болезненные глаза Патриса скользнули по мне, и он вздрогнул.

— Disparame, — прошептал он. — No merezco nada menos.

— Sí, — прошипел Триг. — Tú lo haces.

Я затаила дыхание и наблюдала, как оба мужчины смотрели друг на друга.

Прошло несколько ударов, прежде чем Триггер медленно кивнул, явно удовлетворенный тем, что увидел в глазах Патриса.

— Ты не подведешь меня дважды, — холодно сказал он ему. — Никогда больше, товарищ.

— Sí, — ответил Патрис, не двигаясь, чтобы обработать свою рану. — Nunca mas.

— Хорошо. А теперь иди, приведи себя в порядок и встречай меня в поместье Нортвуд, — выпалил Триггер. — У нас есть король, которого нужно убить.

С коротким кивком Патрис, хромая, направился к входной двери, которая была широко открыта, и выскользнул во двор.

— Что ты сказал? — ошеломленная, я повернулась, чтобы уставиться на Триггера. — Поместье Нортвуд? — я покачала головой, сбитая с толку. — Мой дом? — странное чувство дернулось во мне. — Я еду домой?

Полностью игнорируя меня, Триггер повернулся к группе своих людей, людей, которых я не узнавала, и быстро заговорил по-испански.

— Quiero tres carros para seguir mi carro. Todos los hombres armados. Solo Dios sabe lo que ha planeado. Él me está permitiendo salir de aquí con ella y puedo oler una trampa. Quiero que queden cuatro hombres hasta que llegue el respaldo. Necesito ojos en este bastardo en todo momento. Noche y dia. Él no mea sin que yo sepa. Y llamar a Chino. Dile que avise a los hombres. Diles que nos vamos. Esto es importante. No jodas esto o lo pagarás con tu vida.

Я хочу три машины, чтобы следовать за моей машиной. Все люди вооружены. Только Бог знает, что он задумал. Он позволяет мне уйти отсюда с ней, и я чую ловушку. Я хочу, чтобы четыре человека оставались, пока не прибудет подкрепление. Мне нужны глаза на этом ублюдке постоянно. Ночью и днем. Он не мочится без моего ведома. И позвони Чино. Скажи ему, чтобы предупредил людей. Скажи им, что мы уходим. Это важно. Не просри это, или заплатишь жизнью.

— Триг?

Ничего.

— Триг!

Быстрый, как молния, Триггер перехватил руку, которой я касалась его плеча, и переплел наши пальцы, не глядя на меня, продолжая говорить со своими людьми.

— Я еду домой? — потребовала я, потянув его за руку. — Правда?

— Да, corderito, — наконец подтвердил он, звуча раздраженно, бормоча что-то еще по-испански своему охраннику, прежде чем поднять меня на руки и направиться к двери. — Ты едешь домой.

— Я выбираюсь? — мое сердце забилось сильнее. — Как?

— Когда я избрал тебя на твоем посвящении, все, чем владел твой отец, стало моим, — ответил он, направляясь прямо к знакомому Bentley. — Таков кодекс. Фабио пришлось отдать это мне. — усмехаясь, он добавил: — Ты же знаешь, как серьезно он относится к своему драгоценному кодексу.

— О, — выдавила я, приходя в себя. — Значит, ты владеешь всем? — Опускаясь на заднее сиденье, я подвинулась, чтобы Триггер мог сесть рядом со мной. — Поместье моего отца, оно все твое?

— Нет. — закрыв за собой дверь, Триггер хлопнул рукой по сиденью и рявкнул: — Поехали, — прежде чем повернуться, чтобы посмотреть на меня.

Его глаза горели жаром, когда он сказал:

— Оно наше.

ГЛАВА 1

5

Машина, в которой я ехала, проехала через гигантские ворота в окружении вооруженных охранников и поднялась по трехмильной подъездной дороге к обширному поместью.

Акры и акры земли лежали перед нами, и я пыталась осмотреть окрестности, глядя в окно на линию деревьев по обе стороны дороги, но не могла, потому что не хотела вспоминать.

Я чувствовала онемение.

Каждая часть поместья моего отца была пропитана прекрасными воспоминаниями, прекрасной ложью, о которых было слишком больно думать.

Как огромное лиственное дерево, стоящее немного поодаль от вечнозеленых, на котором висели качели, где я качалась каждое утро после завтрака, или конюшни сразу за домом, куда я пробиралась, когда пыталась избежать купания. Или место на гравии, где — нет!

Я отказалась думать об этом.

Этого не было.

Никогда не было.

Забудь об этом.

Дрожа, я отвернулась и уставилась на свои голые бедра, слишком сломленная, чтобы переваривать.

— Смотри, — тихо сказал Триггер рядом со мной. — Ты свободна, corderito.

Мы оба знали, что это неправда.

Я была здесь, потому что он избрал меня, а не потому, что у меня была свобода воли.

Я не была свободна.

Мне просто повезло в отделе избранных шлюх.

Была большая разница.

Это было не наше.

Это было его.

И Фабио шел за мной.

Этот момент покоя или что бы это ни было, был именно этим моментом.

Временным.

Это не продлится долго.

— Я в ярости на тебя, — решил сказать мне Триггер. — Ты такая глупая.

Я могла чувствовать вес его взгляда на моем лице, но отказалась поднимать глаза.

— Тебя могли убить, — продолжал он тоном, густым и полным эмоций. — Ты иногда такая беспечная, corderito.

Тяжело вздохнув, я сцепила руки и осталась молчать.

— Поговори со мной.

Я не могла.

— Эштон.

Ничего.

У меня не осталось ничего, чтобы дать.

— Ты не сделаешь этого... — выпустив раздраженный рык, он схватил мой подбородок пальцами и повернул мое лицо к своему. — Очнись. — его глаза были черны, как уголь, и горели жаром. — Давай, corderito. — поглаживая мой подбородок большим пальцем, он сжал мою щеку и подвинулся ближе. — Вернись ко мне.

— Как думаешь, я могу сейчас получить того попугая? — прошептала я, прижимаясь к его прикосновению, чувствуя себя совершенно опустошенной. — Как думаешь, Питер злился на меня? — я глубоко сглотнула. — За то, что я держала его в клетке? Что, если птицы не любят сидеть в клетке? — я не любила. — Как думаешь, он ненавидел меня?

— Хватит о гребаном попугае, — выпалил Триггер, звуча болезненно. — Вылезь из своей головы и вернись ко мне.

— Я не знаю как, — призналась