и делал он все это с моим телом, надежно прижатым к его груди, с устойчивым ритмом его сердца, барабанящим в мое ухо.

Он не передал меня одному из своих людей.

Он не бросил меня в заднице.

Он не отдавал мне приказы и не кричал мне в лицо за то, что я все испортила.

Снова.

Он просто… держал меня на руках.

Хватая утешение, где только могла, я прижималась щекой к его груди, успокаивая свою душу и медленно восстанавливая разбитые кусочки моего сердца.

— No me importa un carajo! — рявкнул Триггер, отвечая на что-то, что сказал один из его охранников. Что именно, я не могла сказать. Я чувствовала слабость и головокружение и слишком сильно концентрировалась на устойчивом ритме его сердцебиения, стучащего в мое ухо, чтобы переводить. — Haz que suceda! ¡Tiene que ser ahora!

Он снова зашагал прочь, подбрасывая меня на руках, и я поморщилась от боли.

Не в силах выносить ощущение его прикосновения к моей спине, я обхватила руками его шею и карабкалась, пока мы не оказались грудью к груди, с моими ногами, обвившими его талию.

Всхлипывая, я зарылась лицом в его шею и вцепилась в его большое тело, как маленький ребенок цеплялся бы за родителя.

Вдыхая запах его знакомого одеколона, я крепко сжимала его, не желая отпускать.

Ненавидим мы друг друга или нет, было неважно в этот момент.

Я облажалась.

Снова.

И Триггер спас меня.

Снова.

Прямо сейчас, в его руках, было самое безопасное место, где я могла быть.

Он напрягся на мгновение, остановившись на месте, но быстро оправился. Гладя мои волосы по плечу, он продолжал говорить по-испански со своими людьми, отдавая приказы и устанавливая закон, и делал он все это, мягко покачивая меня.

Я не думала, что он осознанно покачивает меня на руках. Предлагать комфорт женщине не было обычным делом для мужчины здесь. Никогда. Но он все равно предлагал его мне.

Публично

Без извинений

Без оговорок.

Я знала, что кровоточу от жестокого нападения. Я чувствовала сочащиеся капли крови, сочащиеся из рубцов на моей спине и ногах. Мои грудь и живот тоже горели. Ни одна часть моей кожи не избежала жестокого укуса ремня Фабио.

Фактически, я была почти уверена, что меня избивали несколькими кнутами и ремнями. Я не могла быть уверена. Я держала глаза зажмуренными все время, отчаянно пытаясь найти дверь в собственном сознании, чтобы сбежать и исчезнуть.

— Не паникуй, — голос моего отца из далекого прошлого пронесся в моем сознании, принося с собой мир воспоминаний. — Норвуды сохраняют спокойствие.

Сжимая глаза, я пыталась заблокировать все воспоминания о человеке, который отдал меня этим монстрам, но по какой-то причине его голос не покидал мой разум.

Обычно я могла заблокировать его, но сегодня вечером, к сожалению, я почувствовала, как мой разум возвращается в детство…

— Эштон, иди и посиди со мной.

Возбуждение вскипело во мне при виде отца, и я рванула вперед, бросившись в его кабинет, отчаянно желая не упустить эту возможность.

Мне было шесть лет, и все, чего я хотела, это провести время с папочкой в его кабинете, похожем на библиотеку, и провести одну из наших секретных бесед.

Я любила наши беседы.

Они были лучшей частью моего дня.

Мой отец сидел за своим огромным столом, выглядя усталым и страшным.

Я не волновалась, правда.

Не сегодня.

Сегодня он улыбался.

Это была грустная улыбка, но я согласна и на такую.

Не останавливаясь, пока не оказалась в большом коричневом кресле напротив него, я положила руки на колени и улыбнулась в ответ, ноги болтались.

— Привет, мистер Папочка.

— Привет, мисс Эштон, — ответил он, губы весело дернулись вверх. Его итальянский акцент был густым и заставлял меня улыбаться. Иногда он звучал странно. Это заставляло меня хихикать. — Ты рада видеть меня сегодня вечером.

— Я скучала по тебе, — честно ответила я. — Так, так сильно. — я протянула руки, чтобы показать ему, насколько. — Тебя долго не было по работе, папочка.

Медленно кивая, он откинулся в своем огромном кресле, наблюдая за мной глазами того же цвета, что и у меня.

— Да, был. Мисс Шарлотта хорошо заботилась о тебе, пока меня не было?

Я нетерпеливо кивнула.

— Да, папочка. — улыбка расплылась по моему лицу. — Она супер-милая.

Снисходительно улыбаясь, он оперся подбородком на пальцы и наблюдал за мной.

— Понятно.

— Мы читали «Изумительного мистера Лиса» Роальда Даля, — решила рассказать я ему, понизив голос. Хихиканье вырвалось из меня при воспоминании, и я хлопнула себя по коленям, вспоминая. — Это было так смешно, папочка.

— А Фабио? — спросил он тогда, брови нахмурились. — Он навещал, пока меня не было?

— Не-а, — ответила я, морща нос при упоминании его имени. Мне не нравился друг папочки. Он был старым и жутким. — Я его не видела.

— Без вранья?

— Не-а.

— Хорошо.

Его плечи расслабились, и он выдохнул.

— Знаешь, почему меня не было месяц на этот раз, Эштон?

Я покачала головой.

— Нет, папочка.

Он нахмурился от моих слов.

— Можно называть меня так, когда мы одни, — сказал он мне. — Но только когда мы одни. — он бросил на меня суровый взгляд, тот самый взгляд, от которого слуги дрожали и плакали.

Я знала почему.

Он был плохим человеком.

Мой папочка был злым.

По крайней мере, так все шептались.

Я этого не понимала.

Он не был злым со мной.

— Никогда не называй меня так в компании.

— Да, сэр, — ответила я, вспоминая свои манеры.

Он улыбнулся, и это была очередная грустная улыбка.

Она мне не нравилась.

Что-то было не так.

— Ты... — я сделала паузу и прикусила губу, волнуясь. — Ты в порядке, папочка?

— Да. — он одарил меня большой улыбкой, огромной на этот раз, и я просияла в ответ. — У тебя выпало еще несколько зубов... — сделав паузу, он прищурился, а затем поманил меня пальцем. — Покажи мне десны.

Без тени колебания я спрыгнула с кресла, обогнула стол и запрыгнула к нему на колени.

— Два, — гордо сказала я, а затем открыла рот так широко, как только могла. — У меня растут большие.

— Да, — тихо сказал он, улыбка исчезла с его лица.