– Ваша Светлость! – закатил глаза Сэмюель. – Мы же с вами уже выяснили, что вы не злобное существо! И истреблять я вас не собираюсь! Так… Ах да, откуда у меня необычные способности? Тут вы меня простите, но я вам не расскажу. Вообще никому не расскажу. Даже если захочу, – невесело ухмыльнулся викарий, – иначе тоже где-нибудь буду лежать кучкой праха, как наш дорогой мистер Атткинс. Думаю, обо мне хватит пока. Что ж, Ваша Светлость, – он учтиво поклонился графине, – ваш черёд.

Розамунд призадумалась, рассказывать ей особо было нечего.

– Розамунд Шердан, графиня Эррингтон. В девичестве Дарвуд. – Она пожала плечами. – Других имён у меня нет. С пяти лет воспитывалась в семье дяди, потому что мои родители погибли. Недавно вышла замуж, теперь я здесь. Всё.

– Так уж и всё? – прищурился пастор. – Обыкновенный человек не может видеть того, что видите вы. Скажите, миледи, у вас в роду колдунов либо ведьм, случайно, не было?

– Если и были, я о таком не знаю, – покачала головой она, нисколько не удивившись вопросу. Кажется, она начинала привыкать к тому, что мир совсем не таков, каким она его всегда представляла.

– Жаль, конечно… – протянул Сэмюель. – Но ничего, есть несколько способов это узнать. – Викарий вдруг пошатнулся и на миг прикрыл глаза, крепко зажмурившись. – Правда уже не сегодня, – с сожалением произнёс он, – день выдался довольно утомительным, а я уже не так молод. Мы обязательно продолжим наш увлекательный разговор, а пока…

– Вы обещали мне рассказать о Мэри! – напомнила графиня.

– Ах да… – взгляд викария сделался печальным. – Бедняжка мисс Везер, вот уж кому действительно не повезло. Её привязали к вам, миледи, страшным проклятием… – Он пересказал ей то, что уже поведал её мужу. – Если вас утешит, я считаю, что она была к вам искренне расположена. Обычно такие проклятые вообще не отходят от своей жертвы, чтобы выпить её до дна. И происходит это за считанные дни. А она, похоже, боролась с проклятием до последнего. К тому же проклявшего её я наказал. Не знаю точно, как это на нём отразится, но жизнь я ему хорошенечко подпортил.

Розамунд улыбнулась с грустью.

– Спасибо вам, отец Сэмюель, что рассказали.

– Надеюсь, вам теперь станет легче. А теперь, милорд, миледи, надеюсь, вы поймёте старика и не обидитесь, но я попрошу вас покинуть мой дом. Но не печальтесь! – вдруг хохотнул он. – Мы с вами обязательно увидимся. Завтра!

Проводив гостей до ожидавшей их кареты, Сэмюель воротился к себе, закрыл входную дверь и устало прислонился к ней спиной, а затем и вовсе сполз на пол. Пастор далеко не всё, что хотел, спросил у графини, но, почувствовав, что больше не может поддерживать здоровый вид, поторопился выпроводить. Из глаз викария струйками потекла кровь, но он не особенно беспокоился – и так знал, что ему не очень долго осталось. Что ж, он прожил захватывающую жизнь и ни о чём не жалел.

Той ночью Розамунд спала крепко и без сновидений, под боком у мужа набираясь сил для нового дня. Майкл же едва сомкнул глаз, он никак не мог поверить, что его жена, его Роза приняла его настоящего.

А на следующее утро состоялись похороны Мэри Везер. Мистера Майлза Атткинса объявили в розыск.

Глава 45

Несколько дней миновало словно в тумане, хотя нельзя было сказать, что происходило что-то из ряда вон выходящее. Похороны Мэри прошли тихо, родни у неё не было, по крайней мере, горничная сама так рассказывала госпоже. Разумеется, Розамунд сообщила в письме о её гибели дядюшке Мортимеру на тот случай, если всё же объявится кто-то из её родственников.

Пастор Сэмюель, ссылаясь на то, что ему нездоровится, что было совсем не удивительно, на время отложил встречу с Майклом и Розамунд. Они, конечно же, расстроились, но без каких-либо вопросов вошли в его положение. В конце концов, каким бы бодрым, шустрым и жизнерадостным викарий ни выглядел, а возраст у него весьма и весьма почтенный.

В Эррингтон-парк почти сразу же после похорон Мэри Везер заезжал констебль, чтобы лично побеседовать с графом и графиней, до того с ним общался кучер, который и сам толком ничего не знал. Графской чете тоже рассказать особо было нечего: мистер Атткинс напал на Её Светлость, а затем сбежал – всё. Мистер Уилкс выслушал внимательно, важно покивал, но по его растерянному виду сразу становилось понятно, что он совершенно не знает, с чего начать расследование и поиски. Выпроводив констебля, Майкл и Розамунд выдохнули с облегчением. Во всяком случае, с его стороны опасности ждать не приходилось – он явно будет делать вид, что безмерно занят, старается изо всех сил найти сбежавшего преступника, а сам будет надеяться, что всё как-нибудь да позабудется.

Долли настолько привязалась к госпоже, что, даже когда той не требовалась её помощь, находила предлог, чтобы проверить, всё ли у Её Светлости в порядке. Розамунд нравилась её забота, поэтому нисколько и не возражала.

Меньше всего в Эррингтон-парке ожидали доктора Эндрюса. За ним никто не посылал, но он всё равно прибыл с визитом. Правда, не к хозяевам дома, а к их главной кухарке. Трезвый и с цветами. Не сказать, что миссис Гастингс была так уж удивлена, она даже приняла букет, но удача определённо не была на стороне доктора, потому что его отвергли практически сразу. Впрочем, сдаваться он не собирался, о чём во всеуслышание и заявил, прежде чем покинуть графский дом. Последующие несколько дней о его неудавшемся сватовстве судачил весь Эррингтон-парк. По крайней мере, новые сплетни помогли сгладить горестные события, накрывшие поместье графа чёрным полотном скорби.

То утро выдалось пасмурным, вот-вот должен был начаться дождь, поэтому вместо прогулки по саду графиня отправилась в библиотеку. Несмотря на недавнее покушение, Розамунд там по-прежнему нравилось, а кресло всё так же казалось уютным и удобным. На сей раз с женой увязался и граф.

– Мне нравится смотреть, как ты читаешь, – сказал он, когда она выбрала книгу и устроилась на любимом месте, сам же он уселся напротив.

– Возьми и ты что-нибудь, – улыбнулась ему она. – Если хочешь, я могу тебе что-нибудь посоветовать.

– Я не умею читать, – признался Майкл с растерянной мальчишеской улыбкой и, закинув руку