– Совсем? – Розамунд округлила глаза, она бросила взгляд на дверь, но находившийся снаружи лакей, вряд ли мог подслушать их разговор.

– Совсем, – вздохнул граф. – Несколько раз я видел, как кого-то учили читать и писать, но это были совсем другие языки.

За эти дни супруги много разговаривали, и Майкл осознал, какой камень свалился с его души. Иметь рядом того, от кого нет нужды ничего скрывать, не нужно притворяться, – чуду подобно. Чудо на самом деле произошло, когда он поднял вуаль на свадьбе. Нет, ещё раньше, когда он дал согласие на брак с неизвестной ему мисс Розамунд Дарвуд.

А она тем временем продолжила:

– То есть и брачный договор ты не читал, потому что…

– … не умею, – подтвердил он.

– Да уж… – Розамунд поджала губы, а затем вдруг расхохоталась, она вообще стала больше смеяться, чему муж никак не мог нарадоваться. – Значит, мне будет тебя чему поучить!

– С превеликим наслаждением передаю себя в твои прекрасные руки! – Граф поднялся и шутливо отвесил ей церемонный поклон.

– Зато говорить ты точно умеешь! – хохотнула она, нисколько при этом не противясь, когда Майкл взял её ладонь в свою и поцеловал. – Ах, да! Ещё кое-что… Насчёт твоих счётных книг…

– Это те, в которых Майлз… в смысле, мистер Атткинс всё время копался? – уточнил он, вновь усаживаясь в кресло.

– Да, – кивнула графиня. – Если ты не против, я бы сама ими занялась, пока ты не найдёшь себе нового секретаря.

– Я? Против? – Майкл картинно прижал руку к груди. – Делай, что считаешь нужным, я всё равно в этом ничего не понимаю.

– Тогда, – она решительно поднялась, и муж мгновенно последовал её примеру, – не будем терять времени. Идём в твой кабинет. Будем учить тебя читать и писать, а я заодно посмотрю, как со своими обязанностями справлялся мистер Атткинс. У дядюшки моей мне порой доводилось перепроверять за секретарём.

В кабинете отыскались необходимые письменные принадлежности, Розамунд показала Майклу, как пишется и выглядит в книгах буква «А», и посадила его её прописывать, пока сама внимательно просматривала счётные книги. В основном графиню всё устраивало, но несколько раз она брови всё же нахмурила.

– Немного подворовывал, но, я бы сказала, чрезвычайно скромно, – заключила она и отложила счётные книги в сторонку. – Могу со всей смелостью заявить, что это был один из самых честных секретарей, которые мне встречались. Жаль, что пошёл не по той дороге. Ладно, давай не будем о грустном. Покажи, что там у тебя получилось?

Майкл придирчиво осмотрел неуклюжие закорючки, лишь отдалённо напоминавшие буквы, и передал исписанный лист новоявленной учительнице.

– Я думал, что я более ловкий.

– Ты слишком к себе придираешься. Вполне неплохо для первого раза. А теперь найди мне эту же букву в словах вот на этой странице. И большую, и маленькую. – Розамунд открыла книгу, но не успела ничего показать мужу, потому что он внезапно потянул её на себя и усадил к себе на колени. – Эй! – возмутилась она. – А как же учёба?

– Перерыв, – он зарылся лицом ей в волосы, о чём тут же пожалел, потому что наткнулся на шпильку и едва не поранился. – Мне больше нравится, когда они распущены.

– Ничего не могу поделать, – усмехнулась она и кончиками пальцев погладила его по щеке, другая рука всё ещё была занята книгой, – правила приличия никто не отменял.

– И зря, – проворчал граф.

– Подожди до ночи, – улыбнулась ему Розамунд, её забавляло его мальчишество, – и я распущу их для тебя.

– Обещаешь?

– Обещаю, – она легонько его поцеловала, провела рукой по его волосам и заглянула в глаза, невероятные сапфировые глаза. – Я хочу, чтобы ты был счастлив. Чтобы мы были счастливы.

Сердце Майкла-Зеркальника гулко отозвалось, а последовавший поцелуй затуманил голову и едва не заставил случиться тому, чему следовало бы дождаться покрова ночи.

Глава 46

Скромный дождь к вечеру превратился в настоящую бурю, размывая дороги и не позволяя никому и ничему и близко подобраться к Эррингтон-парку. После ужина граф и графиня снова уединились в кабинете, как делали это на протяжении всего дня. Долли, то и дело тихонько хихикая – за что получила несколько нагоняев от дворецкого и экономки, – на сей раз совсем не беспокоила госпожу, чувствуя, что той и без неё совсем не скучно.

А перед сном, бережно расчёсывая длинные волосы графини, горничная никак не могла согнать с лица хитрую улыбку.

– Тебя что-то веселит? – поинтересовалась Розамунд, встретившись с нею взглядом в зеркале.

– Ничего, миледи! – покачала головой Долли, всё так же улыбаясь, а может, и ещё шире. – Ну вот, готово. Вы просто красавица! Как же повезло Его Светлости!

– Ты каждый вечер так говоришь, – хмыкнула графиня.

Ей и самой нравилось своё отражение. Надо же, а она, оказывается, никогда не задумывалась, привлекательна она или же совсем нет. Но Майкл не уставал делать ей комплименты, и Долли от него не отставала. Розамунд не была уверена, судачили ли слуги об отношениях хозяев, но предполагала, что вполне могли. Однако вряд ли они догадывались, что супруги по-настоящему пока так и не разделили постель.

Что ж, именно сегодня Розамунд и намеревалась исправить недоразумение.

– Какой замечательный вечер сегодня был, миледи! – как бы невзначай заметила горничная. – А ночь будет ещё лучше!

«Неужели она поняла?» – задалась вопросом графиня, но тут же отпустила любое смущение. Это же Долли, а Долли знает всё. Ну или почти всё, но явно очень многое.

– Что?

– Дождь, миледи. – Улыбка служанки стала ещё шире, хотя, казалось, такое невозможно. Она чуть понизила голос: – В дождь, Ваша Светлость, снятся самые замечательные, самые сладкие, самые… честные сны.

Розамунд не успела сообразить, что ответить, как Долли отошла от неё, ещё раз полюбовалась красотой хозяйки, снова отметив, какой же везунчик её хозяин, и, пожелав спокойной – здесь она не удержалась от хитрющей ухмылки – ночи, поспешно удалилась. И вовремя, потому что в графскую – та так и осталась во владении графини – вошёл Майкл, он как раз принял ванну, но почти полностью оделся, только сюртук оставил в смежной комнате, решив, что