Последнее явно было лишним, я плохо его знала.

Тортон, будто прочитав мои мысли, пояснил вкрадчивым шёпотом:

— Я знал о том, что моя племянница умерла. Что ты не была ею. Знал, и всё же относился к тебе с любовью. Заботился о тебе. Ничего никому не рассказал. Ты отплатишь мне тем же, Табита?

Он поцеловал мои пальцы прямо через кружево перчатки.

За нами с крылечка наблюдала мать, я оцепенела.

— Я сделаю всё, чтобы спасти Гарри, — прошептала.

Тортон как будто бы хотел услышать что-то ещё. Настоять на чём-то ещё. Но мимо нас промчалась Руби. Она запрыгнула в карету и начала подвывать от нетерпения.

— Табита, нам ещё долго ехать?

— Мы ещё не тронулись…

Глава 6

Аластер Хейл.

Даже солнечный свет в северных землях Файрэ-Лиры был лишён любой золотинки. Был благородным, то есть мёртвенно-бледным.

Или же тем северянам, что придерживались традиций тёмных, лишь хотелось так думать?

Механическая птичка, летающая на драконьей магии, приближалась к фамильному замку Хейлов. Чёрный ворон, вполне себе из плоти и крови, устремился ей навстречу, расправив огромные чёрные крылья.

Он разобрал птичку на шестерёнки в воздухе и перехватил заветное послание. В этом не было никакой необходимости.

Кроме сильной потребности развеять скуку, конечно же.

Ранними утрами в замке было не слишком-то выразительно. Хозяин редко спал по ночам и благополучно почивал в спальне до обеда.

Было бы здорово узнать, что ему снилось… Но увы, даже по косвенным признакам ворон не мог догадаться: Аластер Хейл не шевелился во сне, никогда не издавал никаких звуков и выглядел… мёртвым.

И смерть ему была к лицу. Как и многое другое.

Ворон оставил письмо на тумбочке рядом с кроватью хозяина и собрался в очередной полёт. Ах, как жаль, что корона перестала присылать в замок живых голубок… Какими утончёнными выглядели их белые крылья! К сожалению, стояли тяжёлые времена, ворону приходилось довольствоваться лишь деревенскими курицами. Можно было подумать, что дело было в том, что тех самых голубок он до того самозабвенно уничтожал, и слугам короны это в какой-то момент надоело, но… Нет, с чего бы? Дело определённо было в чём-то другом.

Размышляя об этом, ворон не заметил, как хозяин открыл глаза.

— Горациус, — Аластер Хейл обладал низким, красивым и вкрадчивым голосом. — Как думаешь, отчего король решил потревожить мой сон?

— Не знаю, лорд. Но, по-моему, бумага пропитана страхом.

Аластер усмехнулся остро, взял письмо и поднялся с кровати. Из него в один миг ушёл весь сон, каждое движение сочилось невидимой силой. Мужчина глянул на улицу, под окном была площадка для тренировок. В глазах засиял хищный блеск. Хотелось размяться. Это лучше, чем продираться сквозь напыщенный и витиеватый слог Его Величества.

— И правда, — Аластер бросил взгляд на ворона, — вот только это эмоции писаря. Думаешь, решил, что на этой бумаге оставил достаточно своей энергетики, чтобы подцепить от меня проклятье? Глупости…

Прозвучало миролюбиво, если знать Аластера достаточно хорошо. И угрожающе, если знать его чуть лучше.

Ворон принялся расхаживать по комнате, подпрыгивая от нетерпения. Новости! События! Сплетни!

Длинные платиновые волосы Аластера были собраны в низкий хвост. Черты его мужественного лица можно было назвать и благородными, и хищными. Они были острыми, такими же острыми, как его магия, его улыбка, его взгляд.

Он спал в шёлковом чёрном халате довольно сложной конструкции. В остальном же был обнажён достаточно, чтобы можно было разглядеть идеальные мышцы, а в особенности рельефный торс, который украшала метка принадлежности к роду Хейлов.

Ворона, конечно, прелести впечатляющего мужского тела совершенно не волновали. Это так… К слову.

Интереснее было то, как сгущалась вокруг Аластера тёмная энергия, как холодел вокруг воздух.

— Что? — встрепенулся Горациус. — Война? Требуют, чтобы мы участвовали?

— Хорошо бы, — Аластер не сводил взгляда с письма, при этом вид у него был такой, словно он смотрит на что-то до одури омерзительное. — Ко мне едет невеста. Которую я обязан сделать своей женой.

Горациус рассмеялся не скупясь. Смех у него, как и у всех воронов, был пугающим.

В комнату вошёл более чем двухметровый исполин, который лишь смутно напоминал человека.

— Портал пересекли, господин, — сказал он ровно.

Аластер кивнул. Его предупредили в самый последний момент. Конечно, король понимал, что сейчас лучшее время, чтобы всучить ему нежеланную невесту. Интересно, кто она такая, эта Табита Лайтери? Чья-то бедная родственница? Или уже неугодная любовница?

У него уже была невеста. Король знал об этом, но всё равно решил перейти ему дорогу. Чего ради?

— Это интересно, — произнёс Аластер.

Он натянул улыбку, жутковатую на первый взгляд. Да и на второй тоже.

Конечно, все лорды были обязаны разбираться в себе подобных. Но Аластер вполне мог допустить, что что-то забыл. Его семья никогда не заморачивалась расшаркиванием, в этом не было необходимости. Когда не думаешь о том, как бы кого поиметь и повыгоднее сделку заключить, становится абсолютно всё равно на то, какой там лорд лишил невинности очередную лери, чтобы заделать какое-то невыразительное нечто вроде этой Табиты…

В письме мимолётом упоминалось только южное происхождение девушки.

Что может быть хуже избалованных, разлапистых южан?

Этот нежный цветочек и часу в его угодьях не продержится.

В указе ясно сказано, что сама лери может отказаться от брака в любой момент.

— И она откажется, — решил Аластер.

Он скинул с себя халат, чтобы найти кое-что более подходящее.

— Куда вы в таком виде, хозяин? — удивился Горациус.

Мужчина усмехнулся.

— Встретить свою невесту, разумеется. Дорога от портала до замка не слишком-то приветлива.

Ворон вырвал из крыла перо и переспросил:

— Разве?

Глава 7

Табита.

— Совет номер двадцать девять, — прочитала я громко, стараясь ради Руби, которую только книжка, подаренная матушкой, и успокаивала. — С мужем своим нужно всегда соглашаться. Никогда нельзя спорить, никогда нельзя даже намёк давать, что он может быть не прав. Муж прав всегда. Если это не так, читайте правило двадцать девять.

— Дааа, — протянула Руби, — какие хорошие советы! Я чувствую, как становлюсь самой желанной женой на свете. А у тебя как ощущения, Табита?

— Сойдёт.

Я бросила взгляд на нянюшку, что сидела напротив в экипаже. Приличным лери полагаются старшие спутницы. У меня такой не было, я из усадьбы-то почти не выходила, но дядя Тортон решил, что хотя бы в дорогу нужно нанять. Для того чтобы подчеркнуть мой статус и мою невинность, полагаю. Женщина всё равно должна будет вернуться после того, как мой будущий муж