Розамунд её больше не слушала, прижимая ключ к груди, она подошла к двери, но прежде чем её запереть, на всякий случай заглянула внутрь, чтобы удостовериться, что всё в порядке и на месте. Вероятно, она перегибала палку, но с таким мужем, возможно, именно так и следует поступать.

Когда Розамунд спускалась по лестнице, Доры уже и след простыл. Вполне могло так статься, что она крутилась где-нибудь неподалёку от графа. У его же супруги руки чесались отобрать у него деньги, раз уж он совсем не умеет ими распоряжаться. На какое-то время она позабыла, что намеревалась вообще не влезать в дела графа. Даже если он разоритья, у неё всё равно останется своё состояние. Отец завещал ей весьма и весьма внушительную сумму, но Розамунд получит её только по достижении двадцати пяти лет. До которых, к слову, оставалось ещё четыре года.

Не промотает же муж всё её приданое за этот срок?

Сам же Майкл Шердан, граф Эррингтон, по всей видимости, не задавался подобными вопросами. В обеденном зале для так называемых «чистых» посетителей он один занял большой стол, в то время как супружеская пара с детьми сидела за куда более скромным. Ещё один человек, сидел поодаль от остальных и пил чай, на тарелке у него, кроме хлеба с масло, ничего не было. На исправника он не очень был похож, да и если верить Доре, тот совсем не покидал комнату. Подавальщик стоял около графа и внимательно слушал его заказ, а тот, похоже, был весьма длинным, потому что бедолага морщил лоб, в тщетных попытках всё запомнить.

Супруг увидел Розамунд сразу же, как она вошла в обеденный зал. Граф мгновенно позабыл о еде – на радость подавальщика, он поспешил отправиться на кухню, – и, даже не пытаясь скрыть восхищения во взгляде, поднялся, осматривая жену с ног до головы.

– Милорд, – кивнула ему Розамунд. Она никак не могла привыкнуть к его поведению – разве можно быть столь несдержанным?

Граф отодвинул для неё стул и помог сесть, а затем и сам устроился напротив.

– Ты очень красива.

– Милорд, – чувствуя, что снова заливается краской, сказала Розамунд, – прошу вас, это излишне.

– Отчего же? Неужели это плохо – честно выражать свои чувства?

– Милорд, всему своё время и место, к тому же, я хочу снова напомнить вам о нашем договоре.

– Ах, договор… Не припомню, чтобы там говорилось о том, что я не могу говорить, что ты красива.

– Милорд, прошу вас! – взмолилась она. – Не сейчас! На нас все смотрят.

И действительно: все глаза были устремлены на них. Граф поймал взгляд каждого, и все резко вспомнили, что очень заняты разглядыванием скатерти на их столах.

– Видишь, дорогая, на нас больше никто не смотрит.

– Это ничего не меняет.

– Да? – Его брови округлились. – Как жаль. И почему всё так сложно?

– И ничего не сложно, – возразила Розамунд, то и дело косясь на соседей по залу, те старательно показывали, что им совсем не интересно, что происходит между молодой парой. – Милорд…

Что она хотела сказать, так и осталось неизвестным, потому что как раз в этот миг воротился подавальщик с большим подносом.

– А вот и еда! – обрадовался граф, и на сей раз графиня полностью разделяла его чувства.

Одним подносом подавальщик не ограничился и принёс ещё четыре таких же полных, после чего едва нашлось за столом место, чтобы поставить кувшин с водой.

– Я не знал, что тебе нравится, – пояснил граф, отвечая на немой вопрос Розамунд, – поэтому заказал всё, что у них есть.

Похоже, дорогой супруг и вправду решил разориться до её двадцатипятилетия.

Глава 6

У Розамунд глаза разбегались – перед ней стояло столько всего, что она не знала, с чего начать.

– Тебе не нравится? – обеспокоился граф, он чуть подался вперёд и внимательно на неё смотрел. На вкус Розамунд, слишком уж пристально.

– Вовсе нет, – покачала головой она и взяла кусочек пастушьего пирога просто потому, что он находился к ней ближе всего. – Всё выглядит чудесно. Но, милорд, не было никакой необходимости так много заказывать. Ни вы, ни я столько не съедим.

– Наверное, ты права… – протянул он, в задумчивости оглядев стол. – А сколько обычно люди едят?

– Что, простите, милорд? – Она решила, что ослышалась, хорошо еще, что не успела откусить от пирога.

– Что? – Граф улыбался.

– Милорд, вы спросили, сколько обычно едят люди. Что вы имели в виду?

– Ничего особенного, – усмехнулся он, взял большой ломоть горячего хлеба и щедро намазал его сливочным маслом, оно тут же начало таять, просачиваясь в ароматный мякиш, – просто я раньше не обращал внимания на других. Стало интересно.

«Неужели все аристократы такие странные?» – подумалось Розамунд, она наконец сделала первый укус. Бесподобно!

Те аристократы, что ей попадались, вели себя вполне прилично, но и её знакомство с ними нельзя было назвать продолжительным. А выйди она за кого-нибудь из них, неужто и они показали бы ей свою тайную сторону? Что бы это могло быть? Впрочем, если судить о некоторых мужьях, рассказы о которых ей довелось слушать, ей попался вполне неплохой экземпляр. Да, ужасный транжира, но мало ли таких по всей стране? Да, не соблюдает, а точнее, не соблюдал договор, потому как даже не удосужился его прочитать, пред тем как подписать. Но вроде бы исправился, после того как она зачитала его ему по памяти. Зато муж не указывает ей её место и ничего не требует. Вполне возможно, они сумеют ужиться. В разных частях дома, естественно.

– Невероятно! – бормотал граф, быстро расправляясь с хлебом. – Невероятно вкусно! – Он облизал пальцы и потянулся к мясному пудингу. – Восторг! Дорогая, ты обязательно должна это попробовать!

Розамунд опустила глаза и сосредоточилась на всё том же первом куске пастушьего пирога. Как бы она ни была голодна, но никак не могла себе позволить наброситься на еду, словно оголодавшему волку. Графа же, судя по всему, подобные условности нисколько не сдерживали – наплевав на манеры, он в открытую восхищался каждым блюдом. Розамунд же краснела от стыда вместо него – все взгляды снова были устремлены на них. В конце концов, она его жена и сделать вид, что они незнакомы, она никак