Хватая ртом воздух, я снова и снова уходила под воду. Голос терялся среди бури, и никто не слышал, как я зову на помощь. Шквал волн захлестнул меня, унося все дальше. Воздуха в легких не осталось, а как бороться со стихией, я не знала. Соленая вода жгла глаза, посмеиваясь над моим ужасом.

Следующая волна накрыла меня и потянула за собой. Под ногами не было твердой почвы, а за спиной крыльев, чтобы выбраться из ловушки моря, и я никак не могла справиться с колотящимся сердцем. Невесомость, о которой говорил Джеймс, украла у меня воздух и надежду увидеть следующий рассвет.

Я ударилась о что-то твердое – остров, ушедший под воду. Пытаясь вскарабкаться, по скользким камням, я ползла наверх, стараясь как можно быстрее двигаться. Воздуха в легких осталось слишком мало. Стоя на четвереньках и стараясь держаться, я пыталась поднять голову над водой, но было слишком далеко. Оттолкнувшись ногами, я почти успела всплыть и сделать вдох, но новая волна сбила меня, утягивая далеко от спасительной твердыни. Я почувствовала, как зацепилась ногой об острый камень и получила еще один шрам на память. Порез защипало, и я зажмурилась от боли, а когда открыла глаза… все исчезло. Что-то вязкое и совсем не похожее на морскую воду заполняло пространство вокруг меня.

Темно. Вокруг было слишком темно. Я не видела рук, ног и не понимала, где оказалась. Очень холодно.Судорога сковала ноги, не давая пошевелиться. А, может быть, это был страх? Я пыталась грести руками, но ничего не получалось. Я застряла? Боль от пореза пронзила ногу. Казалось, что зубы впились в ступню, раздирая кожу все сильнее.

Именно так я и представляла свою смерть: в морской пучине и с солью на губах, в полной темноте, не зная, где искать спасения.

Воздух закончился, и я начала задыхаться. Грудь сдавило, в горле пульсировало. Голова кружилось, а сознание уплывало, оставляя лишь несколько секунд попрощаться с жизнью. Я не хотела умирать. Тело против воли сделало рваный вдох.

Захлебнуться и умереть. Точно. Это же и был мой план на день.

Кислород наполнил легкие и в голове немного прояснилось.Я могу дышать? Я сделала еще один аккуратный вдох. Потом еще один и еще. Наконец, убедившись, что пока не умираю, стала неумело вращаться из стороны в сторону, в поисках выхода из кромешной тьмы. Света не было, как и идей, что делать дальше. Сердце бешено колотилось в груди, а паника наконец-то заняла свое почетное место.

Кто-то плачет. Я не слышала звуков и не видела света. Но будто мое нутро чувствовало ребенка, зовущего на помощь. Страх перед неизвестностью остался позади. Я стала трясти руками и ногами, игнорируя боль.Там есть ребенок. Он звал меня. Я знала, что дитя зовет именно меня. Темнота не расступилась, я все еще не видела, где нахожусь и получается ли у меня двигаться, но это было уже не важно.Ребенок .

Голова врезалась во что-то твердое, и я вскрикнула. Пространство поглотило звук. Значит и здесь меня никто не услышит.Но я слышу ребенка .

Перед глазами возникла красная точка, осветившая лицо Альбина. Он схватил меня за руку, прижимая к себе. Я чувствовала, как колотится его сердце, и это заставило меня улыбнуться. Значит и он испугался. Значит мы оба просто люди. Альбин отпрянул и пытался что-то сказать, но я его не слышала. Развернув меня, он указал кольцом в сторону двух красных точек, стремительно приближающихся к нам. Джеймс и Веритас. Красный свет исходил от колец, которые Джеймс сделал для нас, вставив в них ключи от Фароса.

Подплыв ближе, принц схватил меня за руки и притянул к себе, крепко прижимая к груди. И его сердце неистово колотилось.

Три кольца вместе давали достаточно света, чтобы мы видели лица друг друга. Я показала на уши, но все отрицательно помотали головой. Значит будем читать по губам.

– Я слышу плач ребенка, – сказала я. – Не знаю, почему вы не слышите, но уверена, нужно двигаться в ту сторону. – Я указала рукой направление.

Переглянувшись, команда оставалась на месте. Почему они медлят?

– Ребенок там! Один! – Я отпустила руку Джеймса и начала барахтаться, пытаясь двигаться, но он остановил меня, показывая на спину.

– Забирайся, – показал он.

Все поплыли. Субстанция, в которой мы оказались не давала разогнаться, как бы сильно не старалась команда. Вокруг все также было темно, но мне казалось, что вместе с голосом я слышу и свет. Детский плач звучал все громче, и заставлял сердце сжиматься от боли. Что-то в голосе казалось мне знакомым.

Вдалеке действительно появилось слабое свечение. Теперь его видели все, но сколько бы мы ни пытались, ближе свет не становился. Держась за спину Джеймса, мне хотелось оттолкнуться, чтобы дотянуться до света. Хотелось кричать на этот день, место и судьбу за то, как горько плачет дитя. Я ни о чем не думала. Только слушала и впитывала крики ребенка, зная, что виновата.Но я оказалась здесь ради тебя.

Альбин и Веритас остановились. Джеймс тоже перестал грести.

Прямо перед нами светился красный бриллиант. Мы так и не доплыли. Фарос сам приблизился к нам. Слушая рассказы и легенды, я думала, что бриллиант будет больше, но Фарос легко мог поместиться в моей ладони.

Мы переглянулись, и я увидела, как по щекам Веритас текут слезы. Альбин приблизился к камню и протянул руку. Еще не коснувшись артефакта, он одернул пальцы, хватаясь за мочку уха. Фарос что… горячий? Следующей попробовала Веритас, но результат был тем же. Джеймс хотел подплыть к камню, но я крепче сжала его плечи.

Ребенок, чей голос я слышала в голове, кричал и плакал навзрыд, а после каждой попытки дотронуться до Фароса, его крики только усиливались.

– Позволь мне, – сказала я, соскальзывая со спины Джеймса. – Если обожгусь, я не смогу отплыть быстро, как вы, так что придержите меня, – попросила я, положив руки Альбина и Веритас себе на плечи. Джеймс занял место между ними, нежно обхватив меня за талию.

Они подтолкнули меня к красному бриллианту, и я протянула руку. Пальцы скользнули по камню, а острые грани оставили порезы на ладони, но это было не важно. Плач ребенка стих, превратившись в ровное сопение. Ядержала Фарос и не знала, что делать дальше. Темное пространство вокруг нас стало двигаться, и появились белые блики. Я все еще чувствовала руки друзей, но не могла