его спиной стройными рядами застыла гвардия: здоровые лбы в тяжёлых брониках, с нашивками, изображающими оскалившегося медведя. Обычное дело — очередной аристократ решил устроить показательную пресс-конференцию.

Но когда Ольга услышала его имя, она невольно напряглась.

— … Я, граф Игнатий Поликарпович Вислоусов! — надрывался мужик в микрофоны, которые совали ему репортёры. — Я обращаюсь ко всем честным дворянам нашей Империи!

Фурия выругалась.

Вислоусов. Хабаровский криминальный король в законе, который держал под собой весь теневой транзит Сибири и Урала, прогонял запрещённые вещества под видом медикаментов и скупал органы. У него было минимум семь зарегистрированных ЧВК, которые он использовал как личную карманную армию, чтобы кошмарить конкурентов. В прошлом году Ольга изрядно потрепала ему нервы, слив налоговой документы по двум его «серым» таможенным терминалам.

— То, что произошло вчера, это позор для короны! — плевался слюной граф. — Этот щенок, называющий себя князем Бездушным, преступник! Преступник, который наплевал на законы Империи и прячет у себя за пазухой самую гнусную террористку современности! Эта так называемая Фурия — сущее зло! Вы слышите⁈ Зло! Она оклеветала мою семью, подделала документы, чтобы очернить имя Вислоусовых, которое верой и правдой служило престолу двести лет!

— Ага, служило, как же, — фыркнула Ольга. — Всю контрабанду с Китая через свои фуры гнали.

— И я, — Вислоусов картинно прижал кулак к груди, — клянусь своей дворянской честью! Мы вспомним методы предков! Я лично добьюсь справедливости. Эта мерзкая девка будет болтаться в петле на самой высокой осине у главной площади Хабаровска! И я никому не позволю её оттуда снять, пусть вороны выклюют ей глаза! Так будет с каждым, кто угрожает стабильности нашей страны!

Гвардейцы за его спиной лязгнули затворами и дружно гаркнули что-то нечленораздельно-устрашающее.

— А этот Бездушный! — продолжил граф. — Он ничем не лучше! Мы теперь прекрасно видим, как он захватил власть в Приморье. Обманом! Интригами! Я уверен, что те достойнейшие люди, с которыми он там схлестнулся, были абсолютно правы! Они распознали в нём изменника, и он просто их перебил своими незаконными железяками!

Ольга закусила губу. Вислоусов имел огромные финансовые и силовые ресурсы. Если он и правда поднимет свои карманные армии и заключит союз с обиженными родами… Приморье могут стереть в порошок просто количеством стволов.

Граф набирал воздух для новой порции праведного гнева, как вдруг…

В эфире, прямо во время прямой трансляции, раздался знакомый всем звук входящего сообщения. Уведомление громко пиликнуло где-то в кармане Вислоусова. Граф раздражённо полез во внутренний карман пиджака, извлёк телефон с золотым тиснением и скосил глаза на экран. Секунда… Две… Лицо его медленно расплылось в самодовольной и невероятно гнусной ухмылке. Он поднял глаза на репортёров, и его усы вздыбились от удовольствия.

— Вы не поверите, господа! — прогремел он, потрясая телефоном. — Знаете, кто мне только что написал? Сам трусливый щенок! Род Бездушных прислал мне прямое сообщение!

Толпа журналистов заволновалась.

— И что он пишет, Ваше Сиятельство⁈ Угрожает⁈ Просит пощады⁈ — выкрикнула худенькая журналистка с логотипом Имперского вестника на микрофоне.

— Он прислал мне предложение начать войну! — расхохотался Вислоусов. — Этот идиот официально бросает нам вызов! И я вам скажу так… Я ПРИ-И-И-И-ИНИМАЮ ЕГО!!!

За его спиной строй наёмников вскинул автоматы вверх.

— ДА-А-А-А-А-А-А!!! СМЕРТЬ ВЫСКОЧКЕ!!!

Зрители у экранов по всей Империи, должно быть, затаили дыхание от этого пафосного зрелища: граф на фоне своих владений, армия головорезов, жаждущих крови, объявленная на всю страну вендетта…

Но дальше произошло нечто, что не вписывалось ни в один, даже самый смелый сценарий. В прямом эфире, поверх рёва толпы и победного рыка Вислоусова, вдруг начал нарастать другой звук. Сначала тихий свист, как у закипающего чайника, который стремительно превращался в гудящий вой.

Вислоусов задрал голову вверх. Улыбка на его лице сначала сменилась недоумением, а затем животным ужасом. Охранники за его спиной вскинули стволы в небо, кто-то попятился, кто-то закричал…

А потом грохнуло. Да так, что картинка на экране затряслась. Микрофоны журналистов взвыли от перегрузки, зафонили, а затем камера оператора просто полетела куда-то вбок, фиксируя кувыркающийся мир: асфальт, чьи-то ноги, вспышки света и куски летящего бетона.

С неба падал град невидимых снарядов. Ольга сидела с открытым ртом, глядя на трясущиеся кадры, пока оператор, видимо, не упал на спину, и его камера стала снимать происходящее снизу вверх.

Она видела, как в одно мгновение роскошная четырёхэтажная резиденция графа, с колоннами и статуями львов, превратилась в огромный огненный гриб. Здание просто взлетело на воздух и разметало в щепки. Взрывная волна снесла строй гвардейцев, как кегли, расшвыривая бойцов вместе с их джипами по всему парадному двору.

Взрывы следовали один за другим, превращая всё вокруг в лунный пейзаж.

В воздух взлетели и гостевые дома на территории поместья. Бахнули ангары с техникой — там, судя по вторичным детонациям и фейерверку разлетающихся боеприпасов, и были склады тех самых семи ЧВК Вислоусова. Бронированные машины, на которых граф так любил красоваться, превратились в искорёженный металлолом, объятый пламенем.

Всё пылало. Воздух гудел от жара, чёрный дым заволакивал объектив камеры, слышались крики раненых гвардейцев и паникующих репортёров, пытающихся уползти с территории подальше от этого внезапно разверзшегося ада.

Земля дрожала. Шестьдесят девять взрывов — Ольга чисто на автомате считала про себя эти раскаты грома.

Когда всё стихло, камера выхватила чудом уцелевшего графа Вислоусова. Он стоял на коленях посреди изрытой воронками площади, весь в копоти и штукатурке. Пиджак разодран, на лице абсолютный шок. Половина усов сгорела, волосы стояли дыбом, а на заднем фоне весело догорало всё, что он копил годами.

В кадре, через завесу дыма, появилась та самая худенькая журналистка с логотипом Имперского вестника. Она была покрыта грязью, руки тряслись, но профессионализм взял своё. Девушка сжимала в руке уцелевший телефон, экран которого светился.

Она на полусогнутых подошла к невменяемому графу.

— В-ваше Сиятельство… — произнесла она, поднося микрофон и телефон ближе к ошарашенному лицу Вислоусова. — Т-тут… тут вам снова пишут. Новое сообщение от… от князя Бездушного.

Граф медленно перевёл на неё пустой взгляд.

— Он… он спрашивает… — журналистка сглотнула, её голос сорвался на писк. — «Ну как? Хотите повоевать ещё?»

В тишине имения, высоко над Уссурийском, раздался нервный звук.

Ольга, глядя на почерневшее лицо хабаровского мафиози в телевизоре, почувствовала, как её правый глаз начал дёргаться. Она медленно повернула голову к окну, за которым вдалеке в небе едва заметными точками патрулировали дроны.

— Феликс…