В любом случае, Хиггинс мертва, и я очень надеюсь, что она в аду! И да, мне нисколечко не стыдно! Папа, правда, считает, что раз она так помучилась перед смертью, то всенепременно попадёт в рай, минуя чистилище. Я его мнение не разделяю, но он меня и не спрашивал.

Что ж, дорогая Рози, других новостей, хороших или плохих, у меня нет, засим и заканчиваю. Не забывай меня, пожалуйста. Буду рада любой весточке от тебя.

С нежностью,

твоя любящая кузина Вайолет»

– Кто бы мог подумать!.. – протянула Розамунд, откладывая письмо в сторонку. Себе же графиня пообещала, что обязательно напишет кузине, как только придёт в себя после новостей.

Рано утром следующего дня босоногий мальчишка принёс записку от викария, где было сказано, что он ожидает лорда и леди Эррингтон к обеду.

Глава 55

Рано поутру Майкл проснулся от того, что за окном резко прогремел гром, да так сильно, что и Розамунд тоже подхватилась.

– Что? Что такое? – не сразу поняв, где она и что происходит, зачастила она.

– Ш-ш… Всё хорошо, любовь моя, – граф привлёк её к себе и поцеловал в макушку. – Всего лишь началась гроза.

– Только этого не хватало, – пробормотала Розамунд, успокаиваясь. Она доверчиво прижалась к мужу, и вместе они удобно устроились на подушках. Вставать ещё было слишком рано, так почему бы и не понежиться подольше в объятиях друг друга. – Нам ещё к пастору Сэмюелю ехать… А что, если дорогу развезёт?

– Мы что-нибудь обязательно придумаем, дорогая! Если что, я тебя отнесу на руках. Возьмём большой зонт, ты будешь держать его над нами, а я буду тебя нести. Как тебе такая идея?

– Возмутительно и неприлично! Мне нравится.

Гроза закончилась почти так же быстро, как и началась. Воздух в округе наполнился свежестью, и в него тонкой ноткой вклинился аромат садовых цветов – по красоте своей они нисколько не уступали оранжерейным, зато не были столь прихотливы в уходе. Наплевав на то, что ей так долго внушала строгая гувернантка, Розамунд, надев сапожки, чтобы не замочить ноги в не успевшей высохнуть после дождя траве, самолично отправилась в сад, чтобы собрать букет. Впоследствии он очутился в столовой в центре стола, радуя глаз и хозяев, и стоявших вдоль стены лакеев.

– У тебя отличный вкус, дорогая, – похвалил её граф. – Цвета, формы, запахи подобраны превосходно. Одним словом, гармония.

– Я доверилась чутью, – улыбнулась Розамунд, отрезая небольшой кусочек мясного пирога с морковью.

– И правильно сделала! Красоту нужно чувствовать, а не вычислять.

После завтрака подали чай с печеньем. Все в столовой затаили дыхание, когда граф и графиня пробовали новый рецепт миссис Гастингс.

– Прямо как у Сэма! – воскликнул Майкл.

– Вообще не отличить! – подтвердила Розамунд. – Очень вкусно!

Когда слова господ дошли до главной кухарки, она не знала, как к ним относится. С одной стороны, она достигла уровня мастерства викария Арчера, но превзойти его ей так и не удалось. Впрочем, миссис Гастингс не была бы собой, если бы сдалась так просто. Поэтому, когда в обед хозяева уехали в гости, она решила ещё кое-что изменить в рецепте.

К счастью, дороги успели подсохнуть, и графская чета приехала к дому пастора Сэмюеля в карете, а не пришла пешком. Что, надо заметить, было бы не так уж и плохо, потому что после плотного и разнообразного завтрака миссис Гастингс неплохо было бы и нагулять аппетит.

Викарий, вопреки ожиданиям, у ворот их не встретил. Не было его и в холле, и на кухне. Супруги предположили, что он в подвале, но правда оказалась намного печальнее.

– Я здесь… – откуда-то донёсся его слабый голос. – Здесь…

Чуткое ухо Зеркальника быстрее уловило направление, куда нужно спешить.

– Идём, Роза! – скомандовал он, хотя она и так от него не отставала.

Викария они нашли в спальне, но не на кровати, а на полу. Пастор Сэмюель полулежал-полусидел, прислонившись к изножью и чуть виновато улыбался.

– Милорд, миледи, прошу меня простить, что я принимаю вас в таком виде. – По лицу старика текли кровавые слёзы, но он даже не пытался их утереть, сил и так едва на слова хватало.

– Сэм, что же ты… – Сердце Майкла разрывалось от боли предстоящего расставания, сомнений не было – викарию недолго оставалось.

– Вы позволите? – Розамунд опустилась на пол рядом со стариком, достала носовой платок и поднесла к его лицу, но дотрагиваться без разрешения не стала.

– Вам, прекрасное создание, можно всё! – заулыбался пастор, и на миг в его рубиновые глаза вернулось юношеское озорство.

Графиня бережно стёрла кровь с его лица, но оно недолго оставалось чистым, кровавые слёзы и не думали останавливаться.

– Вы уж меня простите, но обед я, сами понимаете, не приготовил.

– Да какой обед! – хватаясь за голову, воскликнул Майкл. – Сэм, что мы можем сделать? Чем тебе помочь? Мы можем хоть что-то?

– Можете, – еле заметно кивнул викарий. – Помогите мне поставить точку, перед тем, как я уйду. Ваша Светлость, – обратился он к графине, – ваше родимое пятно ведь исчезло, так? – Сэмюель получил её утвердительный ответ, довольно расхохотался и тут же зашёлся удушливым кашлем. Когда приступ прошёл, он продолжил: – Это хорошо… Это просто замечательно… А может, вам ещё и из дома кто-нибудь написал?

Розамунд кивнула, а затем прочитала ему вслух письмо Вайолет. Посовещавшись с мужем, они захватили его с собой, и, как оказалось, совсем не зря.

– Так-так… Вот оно что… – промолвил пастор. – А я, признаться, на дядюшку вашего ставил. А оно вон что вышло… Экономка, значит. Тогда я кое-что не понимаю. А точнее, вообще не понимаю. Ей-то это всё зачем? Её какая выгода? Ладно… Ваша Светлость? – Он посмотрел на стоявшего над ним графа. – Подайте водички, а? В горле пересохло, а мне долго говорить. Вон там, в кувшине. – Получив стакан, викарий жадно выпил воду до последнего глоточка. – Благодарю вас, друг мой. Я же могу вас считать другом? Вы же не откажете в этой маленькой радости старику?

– Сэм, если ты так продолжишь, то я разрыдаюсь, как девчонка! – заявил Майкл. – Конечно же я твой друг!

– И я, – тихонько добавила Розамунд. – Если