вспыхивают ярким золотым светом. Не иначе, как знамение Богов, но только Боги здесь не причем, все дело в золоте. Кажется, я все еще пьян, и скоро наступит расплата, но я не хочу ее дожидаться. Я спускаюсь с башни, прохожу сквозь пустую в это время канцелярию во внутренний двор. От курильниц у статуй Богов поднимается слабый дым, музыка сейчас не звучит – редкое время, когда можно рассмотреть изображения Богов. Я вглядываюсь в каждое лицо, хотя эти лица почти в точности повторяют друг друга: великие, безмятежные, преисполненные спокойствия и мудрости. Вы на самом деле были такими? Да нет, не были. Вы были людьми, со своими страстями, недостатками и пороками. Скажу даже больше, каждый второй из вас, тех, кому сейчас приносят дары и просят о снисхождении, при жизни был редкой сволочью. Хватит пальцев одной руки, чтобы пересчитать Царей, которым не пришлось убивать и предавать, чтобы взойти на золотой трон. Тысячи лет – и только пять пальцев. Ну не ирония ли, что именно вас мы считаем своими Богами? Крамольная мысль для Верховного жреца Анима, но что уж поделаешь, раз Верховный жрец стал убийцей. Ну а что? Я этого не стыжусь. Напротив, зная биографии моих Богов, это повод для гордости. Я убил Великого Царя, потом убил Верховного жреца, а теперь вот собираюсь убить Стоящего по правую руку Царя. Изумительная комбинация – полный набор. Ну кто еще может таким похвастаться? Не расстроюсь, если меня когда-нибудь за все это осудят и казнят – точно войду в историю. Я выхожу из храма, меня встречает предрассветная тишина улиц, которые наконец-то уснули на краткие мгновения. Сентек любит эту тишину. Всего час назад мы стояли на улице и впитывали в себя это удивительное спокойствие. Конечно, мы не в первый раз так стояли, но только сегодня я понял, почему он так восхищается этим временем. И вправду – удивительно. И почему я раньше этого не замечал? Утренний свет делает все вокруг беззащитным, трепетным, возвышенным. Я иду по улице, ноги путаются в тоге, несколько раз я спотыкаюсь о неровности мостовой. Стоило, наверное, переодеться, чтобы меня не узнали, а не шагать по Ландеру в мантии Верховного жреца, да только кому какое дело. Я прохожу один квартал, потом следующий, потом еще один – все это дома чиновников двора, им еще остается несколько часов блаженного сна, а прислуга если и проснулась, то занята домашними делами. Не думаю, что меня кто-нибудь заметит. Да даже если и заметит… Я вдруг понимаю: никто не посмеет ничего сказать, никто не посмеет меня запомнить, никто не посмеет назвать мое имя. Я могу сделать то, что собираюсь сделать, прямо перед Царским дворцом, и никто не подтвердит, что это сделал я. Я останавливаюсь и смеюсь. Вероятно, я похож на сумасшедшего, но пьяному это позволительно. Главное, чтобы алкоголь в крови меня не подвел в самый ответственный момент. Я подхожу к высоким белым воротам. О! Эти ворота много говорят о хозяине дома – очень богатый человек, очень могущественный. Нувориши строят золотые арки прямо напротив домов, тратя на них почти все свои сбережения, кичатся своим богатством, пытаются выделиться из толпы, и этим только показывают свое невежество. Ворота этого дома сделаны из белого как снег мрамора, баснословно дорогого, испещренного самым причудливым и искусно сделанным орнаментом, который я когда-либо видел. Этот орнамент не привлечет ваше внимание с первого взгляда, но если присмотритесь, то вы оцените количество усилий и мастерства, которое было на него затрачено. Это во много раз дороже арки, сделанной из чистого золота. Естественно, вы уже догадались, кто нарисовал эскиз. Именно так – Великий Архитектор. Его рука видна по всему Ландеру, даже здесь, где, казалось бы, ни одно его творение не могло появиться по определению. Искусство выше политики, искусство выше интриг, искусство выше всего, что существует под солнцем. Иначе какой в нем смысл? Ворота заперты, и я заношу руку, чтобы постучать, но неожиданно меня останавливает голос.

– Не нужно. Поднимешь шум.

Я оборачиваюсь – Сентек собственной персоной. Стоит у меня за спиной как ни в чем ни бывало со своей неизменной сигаретой в зубах, уже пожелтевших от этого проклятого табака. Он как будто воскрес из мертвых за этот час, и сейчас стоит предо мной свежий и полный сил.

– А как? – спрашиваю я.

– Через черный ход, – говорит он и уходит.

Я иду за ним, мы проходим почти до конца проспекта, потом сворачиваем в переулок, идем обратно, петляем по невидимой для посторонних части богатого квартала, лишенной внушительных арок и ворот с именами владельцев. Наконец, мы останавливаемся перед самой обыкновенной дверью. Сентек толкает ее – дверь открывается.

– Неужели открыто? – спрашиваю я.

– Конечно, – отвечает он.

Я никогда не задумывался над тем, когда отпирают двери для слуг – мне даже в голову не приходило, могут они быть запертыми или нет. Черный ход – это другой мир, к которому я не принадлежу. Сентек идет вперед, и опять я иду за ним. Внутри темно, потому что это западная сторона дома. Сентек оборачивается и прикладывает палец к губам, я киваю. Мы крадемся по полутемным коридорам, мимо помещений прислуги и кладовых, мимо кухни, где уже начинается утренняя суета. Перед лестницей наверх Сентек останавливается.

– Там стража, – шепотом говорит он.

– Скоро утренняя молитва, – так же тихо отвечаю я, – они не смогут ее пропустить.

– Еще как смогут. Кто-то обязательно останется на посту.

Еще одно откровение для служителя Анима.

– Есть другой путь? – спрашиваю я.

– Только главный вход.

Но через него не пройти так, чтобы тебя не заметили. Я уверенно отодвигаю Сентека в сторону и поднимаюсь. Как он и предполагал, лестница ведет в вестибюль. Здесь уж владелец наконец-то отказался от лишней скромности и выразил все, что, как он считает, ему полагается по статусу. Впервые вижу золотой потолок, даже у Великого Царя Вейта Ритала потолок не был отделан золотом. Я вижу только одного стражника – больше никого.

– Почему ты пропускаешь молитву Великим Богам? – строго спрашиваю я.

Он чуть ли не подскакивает на месте от моего голоса, что не особенно меня удивляет, потому что жрецов в Аниме учат говорить так, чтобы производить впечатление. Несколько мгновений у него уходит на то, чтобы осознать мой статус.

– Благословенный… – шепчет он.

– Почему ты не молишься? – снова спрашиваю я. – Ты не веруешь в Богов?

Невозможно представить человека на Альрате, который не верит в Богов. Это то же самое, что