который уже умнее Нефис в пять раз, а моя дочь способна составить конкуренцию разве что комнатной собаке. Куда уж ей править Альратом…

– Другой способ, более перспективный, – вырывает меня из размышлений Морн. – Что если у Таала Ламита появится соправитель, второй Царь-мужчина?

Потрясающий вариант! Как раз то, что нужно! Если не получается справиться с одним Царем, то нужно сделать двух. Безусловно, это сразу же решит все проблемы.

– И кто же это?

– Ты, – Морн улыбается.

Я вскидываю брови.

– Предлагаешь мне стать мужчиной?

В нашем мире возможно все, но, видят Боги, на такие жертвы ради трона не готова даже я.

– Да, – Морн кивает. – Не физически, только на бумаге. Появится соправитель Таала, другой Царь-мужчина, которым будешь ты. И никакого регентства, никакого обратного отсчета до передачи власти – полноправный Царь во веки вечные.

Я все еще не понимаю, он несет ерунду, или в этом все-таки что-то есть.

– Ты это серьезно? – иронично спрашиваю я.

Морн смеется.

– Серьезнее некуда, Миртес. И вот что я тебе предлагаю. Просто так ты, конечно, не сможешь этого объявить, но есть способ, который позволит объединить Миртес и этого нового Царя, при этом не уничтожая Миртес полностью. Мы создадим легенду. По этой легенде ты будешь не дочерью Великого Царя Ракса Гриала, а благословенным дитя Богов Анима. Ракс Гриал был достаточно стар, когда ты появилась на свет, ему было за шестьдесят, и если бы не безупречная репутация твоей матери, то возникло бы очень много сомнений в твоем происхождении…

Старая история, но не слишком популярная, потому что никто не мог и представить, что моя мать способна изменить Великому Царю. Предвидя возможные проблемы, моя бабка, жена Царя Царей Хмаса Великая Царица Иренес, раз и навсегда положила конец этим кривотолкам. Были проведены соответствующие исследования, подтвердившие, что я дочь Ракса Гриала. После этого даже Лаир Тарт не смел этого отрицать. Само собой, все это никогда не становилось достоянием общественности.

– В моем происхождении нет и не может быть сомнений, – лениво замечаю я.

– Безусловно, – кивает Морн. – Но в этой ситуации возможные фантазии особо впечатлительных личностей только сыграют нам на руку…

Интересно, откуда это у Морна такая способность к витиеватым фразам? У Сентека научился, не иначе.

– … У Ракса Гриала не было сыновей, и Боги Анима явились ему, указав на то, что он должен стать отцом величайшего из Царей Альрата. Они наделили его мужской силой, чтобы он зачал этого Великого Царя. По воле Богов этот Великий Царь должен был пройти божественные испытания, чтобы доказать, что он достоин своего великого титула, ибо даже Боги Анима никогда ничего не дают просто так. И вот, испытания пройдены, и теперь Великий Царь может явить свое истинное лицо. Благословенный Богами он, не просто человек, а полубог, воссядет на трон Альрата, дабы тот воссиял так, как сиял во времена до нашествия варваров Хольг.

Великолепная речь! Для сумасшедшего дома – самое оно.

– Чушь, – холодно говорю я вслух.

– Боги подтвердят, – Морн пожимает плечами. – Ты знаешь, как это делается.

Не хуже тебя, Морн.

– Ладно, – я закидываю ногу на ногу. – Предположим, мы пойдем по этому странному пути. Почему бы тогда этому новому Царю не стать единственным Великим Царем, раз уж его назначили Боги Анима собственной персоной?

– Ну, у нас нет оснований считать Таала Ламита недееспособным. Кроме того, он тоже кровь от крови Великих Царей, так что избавиться от него не получится.

Сложно не согласиться.

– А если какой-нибудь ретивый гражданин явится в Аним и спросит, например, Хмаса, правдива ли вся эта история? Как быть в этой ситуации?

– Боги помнят только человеческую жизнь, остальное они являют лишь по особой своей милости. Визит рядового гражданина к особой милости не относится.

– То есть все желающие не смогут получить подтверждение? Тогда грош цена этой легенде, Морн.

На лице Морна появляется хитрая улыбка, впервые у него такую вижу, честно говоря.

– Боги, Великая Царица-Регент, не разговаривают откровенно с кем попало, они открывают истину только достойным, избранным, тем, кто живет праведной жизнью. Им они подтвердят то, что ты – порождение Богов Анима.

– Как? – спрашиваю я.

И тут он выдает мне такое, что у меня шевелятся волосы на голове.

– Мы перепишем их программу для особых случаев.

Программу?… Века, тысячелетия мы верим в то, что разговариваем в живыми Богами, мы – избранный народ, который имеет возможность существовать вечно, вечно обращаться к мудрости тех, кто жил до нас, тех, кто может менять наши судьбы. Боги – краеугольный камень Альрата, его сердце, самая суть его существования. Не будет Богов – не будет Альрата. А сейчас передо мной стоит Верховный жрец Анима и называет эту силу, перед которой мы благоговеем, всего лишь программой. Вместо того, чтобы возмутиться, я просто сдавленно спрашиваю:

– Как?

– Я знаю одного человека, который способен ее переписать. Мы составим список тех, перед кем она будет запускаться. В Аниме такая бюрократия, что все следы затеряются. Будет очень и очень узкий список лиц, которые понимают, что перед прихожанами не Бог, а подделка. Мы будем делать это, скажем, лет пять-семь, а потом уничтожим все следы. В том числе и тех в Аниме, кто об этом знал.

– Слишком велик риск, что кто-то проболтается.

– Нет, – Морн качает головой, – невелик. Жреческое образование не концентрируется на программировании. Маловероятно, что кто-то из наших вообще поймет, что происходит.

– И кто же перепишет эту программу?

– Есть надежный человек.

– Кто?

– Махен, брат Сентека. Ты осведомлена о его талантах.

– Морн, того, кто перепишет такую программу, нужно будет устранить в первую очередь, – замечаю я.

Естественно, я знаю, кто такой Махен. В отличие от другого брата Сентека, этого юношу ждет по-настоящему блестящее будущее. Даже не будь Сентек моим любовником, я бы очень сожалела, если бы Махена ожидал такой трагический конец.

– Наоборот, – возражает Морн, – убивать его нельзя. Программа может дать сбой, и тогда нужен будет кто-то, кто все решит.

– Но потом его все равно придется убить. Нет, Морн, найди кого-нибудь другого.

– Другого нет. И не будет никакой необходимости его убивать, потому что Сентек тоже будет в курсе. Поверь мне, Миртес, Махен будет молчать до конца своих дней. Он не из болтливых, и я с трудом могу представить человека, который заставит его сдать собственного брата.

– Таал Ламит, – мрачно говорю я.

Шестилетняя угроза, которая каждый день маячит на моем далеком горизонте.

– Вот он пусть его и убивает.

Логично.

– Хорошо, Морн. Но что заставит молчать тебя, раз уж мы заговорили