стала каким-то образом известна за пределами Англии, – и Теодору Рэксолу не нравилось, что его отель с незапятнанной репутацией стал объектом мрачных пересудов. Миллионера одолевали тягостные мысли о том, а что бы сказали обыватели и репортеры воскресных газет, узнай они о фактах, пока не доступных широкой публике: об исчезновении мисс Спенсер, о странном появлении Жюля и о пропаже принца Евгения Познанского? Теодор Рэксол провел тщательное частное расследование, истратив на него большую сумму, но ничего не обнаружил. Полицейские уверяли, будто нашли улику, на что Рэксол возразил: находить улики – их работа, и если полиция находит лишь одну улику, из которой ничего не следует, значит, работа сделана плохо.

Над его отелем, над его чудесной новой игрушкой, прекраснейшей в своем роде, нависла туча. И хоть эта туча не мешала вести дела, тем не менее никуда не девалась. И Рэксолу категорически не нравилось, что он не в силах ее разогнать.

– Сэр, вас желает видеть мистер Сэмпсон Леви, – повторил слуга, так как Рэксол даже не пошевелился.

– Я слышу, – ответил миллионер. – Он желает видеть лично меня?

– Он спрашивал вас, сэр.

– Может, он хочет видеть Рокко насчет меню?

– Я узнаю, сэр. – И слуга двинулся к выходу.

– Стойте! – вдруг скомандовал Рэксол. – Просите мистера Сэмпсона Леви сюда.

Великий маклер южноафриканской части биржи скромно вошел в кабинет. Невысокого роста, краснощекий, одетый, как типичный еврейский банкир – со слишком крупной цепочкой для часов и в слишком тесном жилете. В пухлой руке он держал трость с золотым набалдашником и совсем новую шелковую шляпу – была пятница, а по пятницам мистер Леви всегда покупал новую шляпу, за исключением разве что праздников. Он тяжело дышал и громко сопел носом, словно только что совершил один из подвигов Геркулеса. Мистер Леви смотрел на американского миллионера с едва заметным смущением, и в то же время на круглом красном лице его отражалось искреннее восхищение и добродушие.

– Мистер Рэксол, полагаю… Мистер Теодор Рэксол? Рад встрече, сэр.

Таковы были первые слова мистера Леви. По форме приветствие тянуло на третьеразрядного трубочиста, но, как ни странно, Теодору Рэксолу понравился его тон. И он подумал: «Вот уж где вовсе не ожидаешь, нашелся честный человек».

– Добрый день, – коротко сказал Рэксол. – Чему обязан удовольствием…

– Полагаю, у вас мало времени, – ответил Сэмпсон Леви. – По крайней мере, у меня его мало, и потому я перейду сразу к делу, мистер Рэксол. Я человек простой. Я благородным джентльменом не прикидываюсь, мне эти глупости ни к чему. Я биржевой маклер, вот кто я такой, и не скрываю. Вчера вечером я устраивал в этом отеле бал. Праздник стоил мне больше двух тысяч фунтов, и, кстати, сегодня утром я выписал чек для оплаты вашего счета. Я не любитель балов, но они приносят мне пользу, а моей жене удовольствие, вот я их и устраиваю. Касательно бала у меня к администрации отеля претензий нет: все было сделано достойно, очень достойно. Но я хочу понять, почему среди гостей оказался частный сыщик?

– Частный сыщик? – воскликнул Рэксол, не ожидавший такого обвинения.

– Да, – уверенно произнес Сэмпсон Леви.

Сидя в кресле, он обмахивался шляпой и смотрел Теодору Рэксолу в глаза с выражением несправедливо обиженного человека.

– Да, частный сыщик. Пустяк, понимаю, и вы наверняка думаете, мол, я хозяин отеля и имею право делать так, как считаю нужным. Однако я пришел вам сказать, что протестую. Это вопрос принципа. Я не сержусь, но, повторяю, дело в принципе.

– Мой дорогой мистер Леви! Смею вас уверить, что, давая частному лицу разрешение провести частное мероприятие в Золотом зале, я ни о чем подобном и не помышлял.

– Честно? – без обиняков спросил мистер Сэмпсон Леви.

– Честно, – улыбнулся Рэксол.

– На моем празднике присутствовал человек, которого я не звал. У меня прекрасная память на лица, и я точно не ошибаюсь. Несколько гостей спрашивали меня, что он тут делает. А потом мне сообщили, что это один из ваших официантов. Я не поверил. Я ничего не знаю о «Гранд Вавилоне», обычно я останавливаюсь в других гостиницах, тем не менее вряд ли вы послали бы официанта приглядывать за моими гостями, разве что разносить напитки и угощение, разумеется. Но этот молодец никого не угощал, зато сам выпил порядочно.

– Возможно, я смогу пролить свет на эту тайну, – ответил Рэксол. – Должен вам сказать, я уже осведомлен, что этот человек явился на ваш бал без приглашения.

– Как вы узнали?

– По чистой случайности, мистер Леви, мне даже не пришлось наводить справки. Человек этот раньше работал здесь метрдотелем. Его зовут Жюль. Без сомнений, вы о нем слышали.

– Нет, – решительно помотал головой мистер Леви.

– Ха! Мне говорили, что Жюля знают все… Как выясняется, это не так. Что ж, за день до вашего бала я рассчитал Жюля и приказал больше никогда не являться в отель. Но я его встретил на празднике, правда, не в Золотом зале, а в самом отеле. Я потребовал объяснить мне, что он тут делает. И Жюль ответил, что его пригласили вы. Вот все, что я знаю об этом деле, мистер Леви, и мне ужасно жаль, что вы могли подумать, будто я способен на такую гнусность, как подослать к вашим гостям частного сыщика.

– Ваш ответ меня полностью устраивает, – поразмыслив, сказал мистер Леви. – Я лишь хотел получить объяснение. И я его получил. Мои приятели в Сити говорили, что с мистером Теодором Рэксолом можно смело переходить сразу к делу, и они оказались правы. А насчет того парнишки Жюля, я сам о нем разузнаю. Могу ли я спросить, за что вы его рассчитали?

– Я и сам не знаю, за что.

– Не знаете? Не может быть! Я ведь почему интересуюсь – вдруг вы наведете меня на мысль, почему он без приглашения заявился на мой бал. Прошу прощения, если лезу не в свое дело.

– Вовсе нет, мистер Леви, и все же я действительно не знаю. Просто мне показалось, что Жюль – подозрительный тип. И я рассчитал его, полагаясь лишь на свое чутье, понимаете?

Вместо ответа мистер Леви задал еще вопрос:

– Если этот Жюль столь знаменит, как он намеревался остаться на моем балу инкогнито?

– Выбросьте из головы, – посоветовал Рэксол.

– Что ж, мне пора, – заметил мистер Сэмпсон Леви. – До свидания и благодарю вас. Полагаю, вы с южноафриканскими рудниками дел не имеете?

Мистер Рэксол с улыбкой отрицательно покачал головой.

– Я так и подумал, – произнес Леви. – А раз я не касаюсь американских железных дорог, наши интересы не