– До свидания! – вежливо попрощался Рэксол, провожая мистера Сэмпсона Леви к двери.

Мистер Леви уже взялся за дверную ручку, как вдруг с хитрым прищуром посмотрел на хозяина кабинета.

– Что-то неладное здесь творится в последнее время, да?

Несколько мгновений мужчины смотрели друг на друга в упор.

– Да, – наконец сказал Рэксол. – Вам об этом что-нибудь известно?

– Как вам сказать… немного, – ответил мистер Леви. – Полагаю, мы можем быть полезны друг другу. Есть у меня такое предчувствие.

– Тогда прошу обратно в кабинет, мистер Леви, и присаживайтесь. – Рэксолу пришлась по нраву прямота посетителя. – Хочется верить, я неплохо разбираюсь в людях, особенно среди финансистов, и скажу вам так: если вы выложите карты на стол, я сделаю то же самое.

– Договорились, – кивнул мистер Сэмпсон Леви. – Для начала я объясню, какого рода у меня интерес к вашему отелю. Я ожидал, что получу приглашение от некоего принца Евгения Познанского, и мы с ним встретимся здесь. Однако приглашения не последовало. Как выяснилось, принц Евгений так и не приехал в Лондон. Вне всяких сомнений, он должен был приехать сюда не позднее вчерашнего дня.

– Почему вы так уверены?

– Вопрос за вопрос, – улыбнулся Леви. – Давайте-ка сначала разъясним, мистер Рэксол, почему вы купили этот отель? Эта загадка в последние дни многим в Сити не дает покоя. Почему вы купили «Гранд Вавилон»? И каков ваш следующий ход?

– Следующего хода не будет, – искренне ответил Рэксол. – И я скажу вам, почему купил отель, здесь нет никакого секрета. Я купил его из прихоти.

И Теодор Рэксол честно рассказал еврею, к которому проникся уважением, о сделке с мистером Вавилоном.

– Полагаю, – заключил миллионер, – вам трудно понять мое настроение.

– Отнюдь, – возразил мистер Леви. – Однажды я точно так же приобрел электрический баркас на Темзе, и это оказалось одним из самых удачных вложений в моей жизни. Так значит, вы владеете этим отелем по воле случая?

– Именно по воле случая – все из-за бифштекса и бутылки пива.

– Хм-м, – промычал мистер Сэмпсон Леви, поглаживая тройной подбородок.

– Возвращаясь к принцу Евгению, – подытожил Рэксол. – Я ожидал Его Высочество здесь. Для него были подготовлены Королевские апартаменты. Мы ждали его в тот самый день, когда скончался юный Диммок. Но принц так и не приехал, и мне до сих пор не удалось узнать почему. В газетах о нем ни слова. Что за дела привлекли его в Лондон, я тоже не имею понятия.

– Я вам скажу, – проговорил мистер Сэмпсон Леви. – Он собирался взять кредит.

– Государственный?

– Нет, частный.

– Но у кого?

– У меня, Сэмпсона Леви. Не ожидали? Если бы вы прожили в Лондоне чуть дольше, то наверняка знали бы, что я именно тот человек, к которому обратился бы принц. Вероятно, вы не знаете, что на Трогмортон-стрит[35] меня называют «придворным кредитором» – ведь я ссужаю деньгами принцев второстепенных европейских государств. Хотя я биржевой маклер, настоящее мое дело – финансирование некоторых малых европейских дворов. Так вот, владетельный герцог Познанский очень рассчитывал на миллион, причем к определенной дате. И он знал, что если не приедет сюда, то не успеет уладить дело. Вот почему я удивлен, что он не в Лондоне.

– А для чего ему понадобился миллион?

– Долги, – кратко ответил мистер Леви.

– Его собственные?

– Разумеется.

– Но ведь ему нет и тридцати?

– И что с того? Он не единственный европейский принц, у которого за дюжину лет набежало долгов на миллион. Для принцев это такой же пустяк, как съесть сэндвич.

– А почему он вдруг решил избавиться от долгов?

– Потому что иначе император и родители невесты не позволят ему жениться! И будут совершенно правы! Принц должен доказать свою безупречную репутацию, а не то принцесса Анна Экштейн-Шварцбургская никогда не станет принцессой Познанской. И это при том, что император даже не подозревает о сумме долгов принца Евгения. Если бы он…

– Разве император не узнал бы о полученном принцем кредите?

– Не обязательно сразу. Можно было бы все устроить. Улавливаете? – засмеялся мистер Сэмпсон Леви. – Я уже оказывал подобные услуги ранее. А состояние у принцессы Анны, знаете ли, просто огромное. Итак, мистер Рэксол, – резко сменил тон мистер Леви, – куда, по-вашему, исчез принц Евгений? Если он не объявится сегодня, миллиона ему не видать. Сегодня последний день. Завтра деньги пойдут на другие нужды. Я в этом деле, разумеется, не один, мои друзья тоже имеют право голоса.

– Вы спрашиваете, куда, по-моему, мог исчезнуть принц Евгений?

– Да.

– Так вы полагаете, это исчезновение?

Сэмпсон Леви кивнул.

– Сопоставив очевидные факты, – произнес он, – я пришел к такому выводу. История с Диммоком и впрямь очень странная. Диммок был незаконнорожденным отпрыском одного из членов познанской семьи. Улавливаете? Вряд ли кто-то об этом знает. Его назначили секретарем и компаньоном принца Ариберта как раз для того, чтобы оставить в кругу семьи. Мать у него ирландка, которая имела несчастье уродиться красавицей. Улавливаете? (Мистер Сэмпсон Леви частенько использовал это словцо, когда был в настроении поговорить.) Сдается мне, смерть Диммока связана с исчезновением принца Евгения. Одного я не могу взять в толк: кому понадобилось, чтобы Его Высочество исчез? У бедняги не было ни единого врага на всем белом свете. Если уж его, как говорится, сцапали, то зачем? От этого никто ничего не выгадает.

– Разве? – возразил Рэксол, которого неожиданно осенила догадка.

– Что вы имеете в виду? – поинтересовался мистер Леви.

– А вот что: предположим, какой-нибудь обедневший европейский принц захочет жениться на принцессе Анне и ее деньгах. Разве ему не выгодно помешать принцу Евгению получить у вас кредит? Сделать так, чтобы принц Евгений исчез хотя бы на время?

Сэмпсон Леви крепко задумался.

– Мистер Теодор Рэксол, – наконец произнес он, – похоже, вы нащупали нить.

Глава двенадцатая

Рокко и сто одиннадцатый номер

В тот же день после обеда (вышеописанный диалог имел место утром) Рэксолу пришла еще одна мысль, и он пожалел, что не подумал об этом раньше. Разговор с мистером Леви вышел долгий, оба собеседника обменялись мнениями и договорились встретиться еще, однако гипотеза, что Реджинальд Диммок предал свою семью – и раскаяние стоило ему жизни, – почти не обсуждалась; разговор по большей части касался континентальной политики и предположений, какое из венценосных семейств могло быть заинтересовано во временном исчезновении принца Евгения. А теперь, размышляя о смерти Реджинальда Диммока, Теодор Рэксол задался вопросом: для чего в первую ночь Диммок и Жюль организовали переезд Неллы Рэксол из сто одиннадцатого номера? История с разбитым стеклом была подстроена нарочно