Рокко, стоящий, словно злой дух, над трупом на кровати с коробочкой в одной руке и горящим куском алюминиевой проволоки в другой. Алюминиевая проволока догорела, и спальня погрузилась во мрак, еще более густой, чем прежде.

Рокко фотографировал тело в лучах вспышки. И когда яркий свет показал черты покойника равнодушному объективу камеры, стало ясно: это Реджинальд Диммок!

Рэксол дернулся, как ужаленный, понимая, что больше медлить нельзя, и стал искать, как выбраться из своего заточения. Миллионер не сомневался, что из укрытия есть выход в ванную комнату Королевских апартаментов, поэтому он толкал панели руками и ногами… увы, тщетно. Тогда он решил подняться по веревочной лестнице в сто одиннадцатый номер, бегом спуститься в коридор на этаж ниже и схватить Рокко, когда он выйдет из Королевских апартаментов. Подниматься по тонкой качающейся лестнице в столь ограниченном пространстве оказалось очень непросто, тем не менее Рэксол отлично справлялся с задачей и уже почти достиг верха, когда по несчастливой случайности лестница оборвалась под тяжестью его веса, и миллионер ухнул на дно деревянного колодца. Тихо выругавшись, что в подобных обстоятельствах простительно, Рэксол снова оказался внизу, однако от удара возле его ног приоткрылась потайная дверца. Он пролез в нее, толкнул другую маленькую дверцу, очутившуюся на пути, и в следующий миг стоял в ванной комнате Королевских апартаментов – всклокоченный, запыхавшийся и озадаченный. Секунду спустя Рэксол полностью пришел в себя.

Как ни странно, он двигался настолько тихо, что Рокко ничего не услышал. Рэксол тихо вышел из ванной комнаты и остановился в дверях спальни. Рокко снова включил свет над умывальником и склонился над своими инструментами. Рэксол нарочно кашлянул.

Глава четырнадцатая

Рокко отвечает на некоторые вопросы

Рокко развернулся, словно застигнутый врасплох тигр, и, вперив в Теодора Рэксола долгий пронзительный взгляд, выругался с чистейшим англо-саксонским произношением и интонацией, достойными самого миллионера. Это обстоятельство, а в особенности полное и незыблемое спокойствие Рокко, настолько поразили Рэксола, что он начисто лишился дара речи.

– Я сдаюсь, – проговорил Рокко. – Я вас боялся с того самого мгновения, когда вы ступили в этот проклятый отель. Я сказал Жюлю, что боюсь вас. Я знал, что от человека вашего склада следует ждать беды. И я не ошибся, черт возьми! Говорю вам, я сдаюсь. Я знаю, что проиграл. При мне ни револьвера, ни иного оружия. Я сдаюсь, делайте, что хотите.

И с этими словами Рокко сел на стул. Сцена была великолепна. Лишь по-настоящему великий человек мог так держаться и не уронить своего достоинства.

Вместо ответа Рэксол прошел в огромную спальню, взял стул и сел напротив Рокко. Мужчины, оба в вечерних костюмах, сидели лицом к лицу, почти соприкасаясь коленями. Справа от Рокко находилась кровать с телом Реджинальда Диммока. Справа от Рэксола, чуть позади, – мраморный умывальник с еще не убранными инструментами Рокко. Свет от электрической лампы падал на левую щеку Рокко, оставляя правую половину лица в тени.

– Так, значит, вы еще один англичанин, выдающий себя в моем отеле за иностранца? – хлопнул его по колену Рэксол, начиная допрос.

– Я не англичанин, – спокойно ответил Рокко. – Я гражданин Соединенных Штатов.

– Надо же, черт возьми! – воскликнул Рэксол.

– Да, я родился в местечке Вест-Ориндж, в Нью-Джерси, возле Нью-Йорка. Я считаю себя итальянцем, потому что именно в Италии, в Риме, я приобрел известность как повар. Великому шеф-повару, как я, выгоднее быть иностранцем. Только подумайте, разве могут знаменитого шеф-повара звать Элайху Рокер? Разумеется, нет. Я изменил имя и национальность по тем же причинам, что и мой друг и коллега Жюль, иначе говоря, мистер Джексон.

– Выходит, Жюль – ваш друг и коллега?

– Да, он был им; теперь это не так. Неделю назад мне не нравились методы Жюля, сейчас же мое недовольство примет активную форму.

– Неужели? – не поверил Рэксол. – Полагаю, уже не примет, мистер Элайху Рокер, гражданин Соединенных Штатов. В самом скором времени вас передадут в заботливые руки полиции, и ваша деятельность будет завершена.

– Вероятно, – вздохнул Рокко.

– А пока я задам вам парочку вопросов ради удовлетворения личного любопытства. Как вы понимаете, игра окончена, и вы вольны отвечать настолько искренне, насколько сочтете возможным. Ясно?

– Ясно, – невозмутимо кивнул Рокко. – Полагаю, я сумею ответить не на все вопросы. Расскажу, что смогу.

– Итак, в чем суть вашего плана? Поведайте в двух словах.

– Даже в тысяче слов не смогу. Видите ли, это не мой секрет.

– Почему отравили беднягу Диммока? – Голос миллионера, взглянувшего на тело несчастного юноши, на миг смягчился.

– Я не знаю, – заявил Рокко. – Но хочу сообщить вам, что я выступал против этой части плана. Меня уведомили, только когда все было сделано, и я, признаюсь, страшно разозлился.

– Хотите сказать, что не знаете, почему прикончили Диммока?

– Хочу сказать, что не понимаю, какой в этом смысл. Понятное дело, он… кхм… умер, потому что пошел на попятную, хотя сначала согласился участвовать. Я смело приоткрываю эту часть плана, зная, что вы и так о ней догадались. Но я официально заявляю, что категорически возражал против убийства.

– Так это было убийство?

– В некоторой степени да.

– Кто убийца?

– Непозволительный вопрос, – возразил Рокко.

– Кто еще участвует в деле, кроме вас и Жюля?

– Не знаю, даю слово чести.

– Тогда объясните: какие манипуляции вы проводили с телом Диммока?

– Как долго вы прятались в ванной? – дерзко ответил вопросом на вопрос Рокко.

– Вопросы здесь задаю я, мистер Рокер, – отрезал Теодор Рэксол. – Я едва сдерживаюсь, чтобы не свернуть вам шею. Поэтому советую меня не раздражать. Повторяю: что вы делали с телом Диммока?

– Бальзамировал.

– Баль… замировали?!

– Разумеется! Артериальные впрыскивания жидкости по системе Ричардсона, с моими доработками. К вашему сведению, помимо других моих умений, я овладел искусством бальзамирования.

– Зачем? – воскликнул окончательно заинтригованный Рэксол. – Зачем вы озаботились бальзамированием тела бедного юноши?

– Разве вы не понимаете? Разве вам не ясно? Это тело хранит, вернее, хранило серьезнейшие улики против людей, еще не известных полиции. Возможно, тело придется перевозить с одного места на другое. Надолго его не спрячешь. Тело всегда себя выдаст. Выкинуть труп в Темзу не выйдет – его обнаружат через двенадцать часов, а то и раньше. Закопать в землю тоже нельзя – небезопасно. Единственный выход – подготовить тело так, чтобы его можно было в любой момент перевезти. Излишне говорить, что без бальзамирования труп невозможно сохранить в удобном виде для транспортировки дольше четырех-пяти дней. Он со временем портится. Тогда мне предложили забальзамировать тело, и я согласился. Прошу заметить, я по-прежнему выступал против убийства. Вот