Рокко откинулся на спинку стула с видом человека, который рассказал все, что мог, и прикрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.

Теодор Рэксол встал.

– Надеюсь, – внезапно открыв глаза, добавил Рокко, – вы вызовете полицию безотлагательно. Становится поздно, и я бы не хотел, чтобы меня лишили ночного отдыха.

– И где вы рассчитываете отдохнуть ночью?

– В тюремной камере, разумеется. Говорю вам, я знаю, когда проиграл. Я не настолько слеп, чтобы не видеть: против меня имеются достаточно веские улики. Полагаю, я отделаюсь годом или двумя за решеткой – как соучастник. В любом случае я сумею доказать, что не участвовал в убийстве этого простофили. – Презрительным движением локтя Рокко указал на кровать. – Ну а теперь не пора ли нам? Хотя все спят, где-нибудь рядом с подъездом наверняка патрулирует полицейский, которого сможет позвать швейцар. Я к вашим услугам. Даю слово, я буду вести себя тихо.

– Погодите минутку, – отрывисто произнес Теодор Рэксол. – Спешки нет. Отказаться от часа-другого сна вам не сильно навредит, особенно учитывая, что завтра вы не будете работать. У меня к вам еще пара вопросов.

– Слушаю, – произнес Рокко с видом усталой покорности, как бы говоря: «Чему быть, того не миновать».

– Где находилось тело Диммока эти три-четыре дня, прошедшие после его смерти?

– О! – воскликнул Рокко, удивленный простотой вопроса. – Оно хранилось у меня в комнате; одну ночь пролежало на крыше; далее его вывезли из отеля как багаж, а на следующий день вернули обратно в ящике с тростниковым сахаром. Я уже не припомню, где еще оно побывало; так или иначе, тело сохранили целым и невредимым и обращались с ним очень бережно.

– А кто придумал все эти хитрости? – как можно спокойнее поинтересовался Рэксол.

– Я. Вернее говоря, я их изобрел и следил, чтобы все прошло надлежащим образом. Видите ли, из-за подозрений полиции мне приходилось действовать особенно проворно.

– А кто был исполнителем?

– Это уже совсем другая история. Но смею вас уверить, мои сообщники вообще ничего не знали. Человеку, подобному мне, не составляет труда манипулировать простаками.

– Что вы собирались сделать с телом в конце концов? – с завидным спокойствием продолжал допрос Рэксол.

– Кто знает? – Рокко подкрутил свои роскошные усы. – Как сложилась бы ситуация… В итоге мы бы, наверное, вернули бренные останки, – он снова презрительно дернул локтем, – скорбящим родственникам этого бедолаги.

– Вы знаете, кто его родственники?

– Разумеется. А вы? Если нет, я лишь намекну, что отцом Диммока был принц.

– Сдается мне, вы не очень-то удачно выбрали спальню для своих манипуляций, – саркастически заметил Рэксол.

– Отнюдь, – покачал головой Рокко. – Это самые подходящие апартаменты во всем отеле. Кто бы мог догадаться, что здесь творится? Самое удобное для меня место.

– Я догадался, – бросил Рэксол.

– Да, вы догадались, мистер Рэксол. Но о вас я не подумал. Вы единственный умный человек во всем этом деле. Вы американский гражданин, а я не ожидал столкнуться с личностью подобного типа.

– Я вас сегодня напугал?

– Ни в малейшей степени.

– Вы не испугались обыска?

– Я знал, что никакого обыска не будет, вы просто пытаетесь меня напугать. Поверьте, мистер Рэксол, я не лишен здравого смысла и чутья. Когда вы заговорили со мной в кухне, я тотчас сообразил, что вы напали на след. Но я не испугался. Я лишь понял, что больше нельзя терять ни минуты, надо торопиться. Признаю, вы оказались шустрее меня. Прошу вас, давайте сойдем вниз.

Рокко встал и двинулся к двери. Рэксол инстинктивно бросился за ним и схватил за плечо.

– Без глупостей! – рявнул Рэксол. – Не забывайте, вы в моей власти.

Рокко обратил на своего начальника взгляд, исполненный холодного презрения.

– Разве я не сказал вам, что намереваюсь идти без шума? – спросил он.

На мгновение Рэксол ощутил легкий укол совести. В его голове мелькнула мысль, что человек может быть великим, даже преступая закон.

– Какого же вы сваляли дурака, – покачал головой Рэксол, вставая перед Рокко на пороге. – С вашими уникальными талантами ввязаться в дело подобного рода! Вы себя погубили. А ведь, ей-богу, были великим человеком в своей профессии.

– Мистер Рэксол, – быстро произнес Рокко, – это самые правдивые слова, что вы сказали сегодня ночью. Я был великим человеком в своей профессии. И я свалял дурака. Увы!

– Зачем? Почему?

– Я был очарован Жюлем. Он тоже великий человек. Перед нами открывались огромные возможности здесь, в «Гранд Вавилоне». Шла крупная игра. И эта игра стоила свеч. Выигрыши были колоссальные. Вы бы согласились, если бы знали некоторые факты. Возможно, когда-нибудь вы о них узнаете. Ведь вы человек умный и умеете докапываться до сути дела. Да, я был ослеплен, загипнотизирован.

– А теперь вы погибли.

– Нет, не погиб. Через несколько лет я восстану из пепла. Гениев, подобных мне, способна погубить лишь смерть. Гениев всегда прощают. И меня простят. Предположим, меня отправят в тюрьму. И когда я вернусь на свободу, я не буду преступником. Я буду Рокко – великим Рокко. Половина отелей Европы станут наперебой звать меня к себе.

– Позвольте сказать вам как мужчина мужчине: вы окончательно пали. И оправдания у вас нет.

– Знаю, – отозвался Рокко. – Давайте пойдем.

Рэксола поразил этот человек – этот выдающийся ум, которому он намеревался платить три тысячи фунтов в год. Миллионер даже сочувствовал ему.

Пленитель и пленник плечом к плечу вышли в длинный безлюдный коридор отеля. У первой решетки лифта Рокко остановился.

– Лифты не работают, – сказал Рэксол. – Придется идти по лестнице.

– У меня есть ключ. Я всегда ношу его с собой. – Рокко вынул ключ из кармана, открыл замок и распахнул дверцу лифта. – После вас, – с самым изысканным поклоном произнес он, и Рэксол шагнул в лифт.

Рокко молниеносно толкнул железную решетку, и она тотчас защелкнулась на замок. Теодор Рэксол оказался надежно заперт в лифте, а Рокко стоял в коридоре.

– Всего доброго, мистер Рэксол, – вежливо попрощался шеф-повар, кланяясь еще ниже. – Прощайте. Мне неприятно так подло вас обманывать, но, право слово, вы должны признать, что были слишком наивны. Как я уже говорил, вы умный человек – до определенной степени, после которой мой ум берет верх. Еще раз прощайте. В конце концов, сегодня поспать мне совсем не удастся, но это все же лучше сна в тюремной камере. Если вы поднимете шум, наверняка кто-нибудь проснется, и вас освободят из лифта. Однако я советую вам взять себя в руки и дождаться утра. Так вы сохраните достоинство. И в третий раз, прощайте.

Рокко не спеша зашагал по коридору и скрылся из вида. Рэксол не произнес ни