– Что, например? – Я нахмурилась и оторвала взгляд от эскизов.

– Да хоть с этой витриной. – Клэр надулась и с отвращением покосилась на листы передо мной.

Ей не нравилась идея менять оформление каждые два месяца. Она считала стабильность и постоянство лучшей торговой стратегией. Я же вела дела, опираясь на опыт из своей прошлой жизни, и понимала, что визуальная привлекательность витрины – основа хороших продаж. А этого невозможно добиться без регулярного подогревания интереса покупателей.

– Прошлая ни чем не хуже этих. – Она с неприязнью ткнула пухлым пальцем в рисунки и поджала губы. – Лучше бы о личной жизни подумала. Ты такая красавица, а все маешься одна. Герцог вон с тебя глаз не сводит.

– Точно! – поддержала ее Эва. – Такой мужчина по тебе сохнет, а ты все витаешь в облаках и на него ноль внимания.

Мои подруги слаженно вздохнули с мечтательной поволокой во взглядах, и я не выдержала. Вскочила на ноги и рявкнула:

– Сколько можно повторять?! Мы с Итьеном просто друзья! Между нами ничего нет и быть не может. Ясно?!

Подруги потупились, но ответить не успели. От двери раздался низкий, бархатистый, до боли знакомый голос:

– Это правда? Между вами ничего нет?

Я резко развернулась и увидела на пороге его, любимого мужчину, который исчез на целый год, не сказав ни слова. Он снился мне каждую ночь. Во снах Морис вымаливал прощение, ласкал меня и бесконечно твердил о любви, а утром я просыпалась в слезах и хотела вернуться туда, где могла быть с ним рядом. И вот теперь он неизвестно как проник в закрытую пекарню и всколыхнул все те чувства, что я усиленно скрывала при свете дня.

Во рту пересохло, в горле образовался ком, сердце в груди подскочило и забилось в рваном ритме. Морис стал еще шире в плечах, его каштановые волосы потемнели и сильнее отросли, кожа на подбородке подернулась темной щетиной. Его статную фигуру прикрывали легкие кожаные доспехи, на поясе красовались парные кинжалы. Он выглядел как воин, командир и закаленный боец, а вовсе не бесшабашный мошенник, каким я его помнила по первой встрече. Даже зеленые глаза больше не искрились задором, в них поселилась неизбывная тоска и боль пережитой потери.

Я смотрела на него и не могла поверить, что вижу не очередной сон, а настоящего человека из плоти и крови. В голове образовалась пустота. Я молча таращилась на Мориса, а он глядел на меня в ожидании ответа.

Первой пришла в себя Клэр. Она поднялась из-за стола, уперла крупные ладони в широкие бедра и хмыкнула:

– Явился наконец, паршивец! А мы уж надеялись, что ты окончательно сгинул.

– Именно! – поддержала ее Эва. Она встала рядом с Клэр, и обе образовали стену, загородив меня от Мориса. – Считаешь, это нормально – исчезнуть на год, а потом заявиться как ни в чем не бывало? Не выйдет! У Олии своя жизнь. Проваливай отсюда!

– Точно! Нечего тут ошиваться, – не отставала Клэр. – Мы не дадим Олию в обиду. Убирайся, пока мы герцогу все не рассказали.

Морис помрачнел, его глаза пожелтели, но он не сдвинулся с места и лишь обронил:

– Олия, мы можем поговорить наедине?

Эва и Клэр чуть не задохнулись от возмущения. Они бы обязательно все ему высказали, но я положила им руки на плечи и сказала:

– Девочки, думаю, мне стоит его выслушать. Вы не могли бы подождать меня наверху?

– Олия, ты серьезно?! – возмутилась Эва. – Он же…

– Форменный мерзавец! – отчеканила Клэр и сложила руки на груди.

Мое терпение лопнуло, и я повысила голос:

– Девочки!

Что-то в моем виде убедило подруг, и они покорно поплелись к двери на лестницу.

– Мы рядом, если что, – с угрозой произнесла на прощание Эва и скрылась вместе с Клэр на лестничной площадке.

Морис все также стоял на пороге, не решаясь зайти внутрь. Я кожей чувствовала его обжигающий взгляд, улавливала родной горьковатый аромат с нотками миндаля, внутренней энергией тянулась к его бурлящей животной силе. Я так по нему соскучилась! Но его не было целый год, за это время столько всего произошло. Многое изменилось, да и я стала другой.

– Проходи, садись, – сказала я и махнула на свободный стул у нашего с подругами столика.

Мой голос прозвучал так обыденно, как будто Морис приходил сюда каждый день. Но на самом деле я просто научилась мастерски скрывать свои чувства, чтобы не беспокоить близких.

Морис направился в мою сторону. Он двигался плавно и совершенно бесшумно, словно попал в стан врага и опасался удара в спину. Мне стало не по себе. Я уселась на свой стул и скрестила руки на груди.

– Что ты хотел?

Он молчал, а я больше не могла выдавить из себя ни слова. Почему же он так долго не появлялся? И почему все же пришел?

Глава 42

Морис скользнул за стол и сделал глубокий вдох. Его ноздри затрепетали, глаза засияли желтизной, зрачки вытянулись. Алчущий взгляд приклеился к моим губам, широкие ладони сжали край столешницы. На мгновение мне показалось, что он сейчас отшвырнет бесполезный предмет мебели в сторону и набросится на меня. Я глухо сглотнула и облизнула пересохшие губы. Морис утробно заурчал, на миг зажмурился, восстановил сбившееся дыхание и заговорил, вернув глазам человеческий вид:

– Олия, прежде всего, я хочу попросить прощения за долгое отсутствие. Я знаю, что причинил тебе боль, но обстоятельства так сложились. Я не мог вернуться раньше. Позволь, тебе все объяснить.

Он посмотрел на меня с такой мольбой, что я кивнула.

– Начну с самого начала. Больше не хочу от тебя ничего скрывать. – Морис сделал глубокий вдох и заговорил: – Я родился и до пяти лет жил в соседнем королевстве Иресант. Своего отца я никогда не знал, а вот маму хорошо помню. Она всегда много работала, чтобы раздобыть деньги на еду. Но когда мне исполнилось пять, проявились первые признаки наследия перевертышей. Моя мама сильно испугалась за меня. В Иресанте всех одаренных держали под жестким контролем правительства и не позволяли жить на свободе.

Он перевел дыхание, сделав паузу.

– Может быть, я схожу за чаем? – робко предложила я, надеясь его подбодрить.

– Не стоит, лучше я сначала закончу рассказ. – Он