покачал головой и продолжил: – Мама переправила меня из Иресанта в Фабулар и определила в местный сиротский приют в надежде на лучшую долю для меня. Она понятия не имела о карающем легионе, только знала, что в Фабуларе одаренные наделены теми же правами, что и все остальные. На прощание она попросила меня никогда и никому не показывать мои способности вплоть до выпуска из приюта. Я так и делал. Скрывал ту силу, которая временами раздирала меня изнутри.

Морис погрузился в воспоминания и смотрел строго на свои сцепленные в замок ладони, лежащие на столе. Я больше не решалась его прерывать.

– В приюте я подружился с Аникой, забавной тощей девчушкой. Ей было десять, когда она впервые оказалась среди сирот. Ее родители погибли, и Анику определили к нам. Мы были ровесниками, быстро поладили и стали всюду ходить вместе. Когда мы подросли, я понял, что люблю ее, но в приюте соблюдались строгие правила, и я скрывал свои чувства. Накануне выпуска я решил признаться Анике и в любви, и в том, кто я есть на самом деле.

На щеках Мориса заиграли желваки, костяшки пальцев побелели от того, с какой силой он сжал руки.

– Нам было по восемнадцать. Когда Аника увидела меня в полузвериной форме, то жутко испугалась, но потом заверила в ответных чувствах, и мы вместе покинули приют. Нам полагалась небольшая сумма на первое время. Мы объединили наши деньги и стали жить вместе. Я устроился грузчиком в порту и был бесконечно счастлив, живя с любимой девушкой. Но постепенно я стал замечать, что Аника все чаще ходит с задумчивым видом. Денег у нас было немного, мы с трудом сводили концы с концами. Я старался работать больше, чтобы она не волновалась, и часто задерживался в порту допоздна.

У меня сжалось сердце от его напряженного тона. Казалось, каждое слово давалось Морису ценой невероятных усилий.

– Как-то раз я вернулся домой пораньше, – рассказывал он. – В тот день мне удалось получить чуть больше денег за дополнительную работу, и я хотел порадовать Анику. Накупил всяких вкусностей и помчался домой. Но на подходе к той лачуге, где мы жили, я уловил чужой мужской запах. Сначала я хотел броситься в дом и спасти Анику, думал, к нам кто-то вломился. Но потом сообразил, что аромат Аники совсем не похож на тот, что источают те, кто напуган. Скорее, он походил на запах предвкушения и нетерпения.

Морис сглотнул и потер лицо руками. Длинная челка закрыла его глаза, но я видела, что они пожелтели. Взяв себя в руки, Морис снова заговорил:

– Я притаился под окном и услышал, как Аника договаривается со знакомым стражником о награде за поимку перевертыша. Она хотела опоить меня сонным зельем и сдать властям. Аника заверяла стражника в том, что больше не вынесет рядом со мной ни дня. Делилась тем, что каждый раз умирает от отвращения, когда я к ней прикасаюсь. В тот день я понял, что обычная жизнь не для меня. Я решил, что если уж самый дорогой и родной человек меня предал, то нет смысла даже пытаться найти того, кто меня примет таким, какой я есть.

Глаза защипало от слез, и я поскорее утерла влажные дорожки на щеках. Морис не смотрел в мою сторону, он продолжал делиться тем, что так долго хранил в секрете:

– С тех пор я стал первоклассным мошенником. Ни с кем не сближался, сменял одну личину на другую и делал все, что душе угодно, лишь бы заглушить боль одиночества. К тридцати годам я понял, что моя сила достигла апогея. Многие перевертыши не справлялись со звериной мощью и сходили с ума. Я намеревался обуздать животные инстинкты, но они все чаще брали верх. Я испугался того, что однажды не справлюсь, люди заметят мою истинную суть и сдадут властям. Тогда я начал искать выход. Я изучил множество старинных фолиантов и нашел сведения о руинах древнего храма Богини. По легенде там можно было получить ответ на любой вопрос.

Я вспомнила, что Гимлус как-то рассказывал об этом храме.

– Я отыскал это место высоко в горах, – делился Морис. – Там мне явились духи предков и предложили выход из моего бедственного положения. Они поведали об амулете наложения иллюзий. Чтобы его получить, мне нужно было попасть в замок Стаблиса. Я знал, что это практически невозможно, но духи и тут подсказали решение. Они указали место в храме, где был спрятан артефакт перемещений, и явили мне твой образ. Духи велели доставить тебя в магический мир на кулинарный турнир. Я ухватился за эту подсказку и отправился за тобой.

Впервые за все время разговора Морис посмотрел мне в глаза, и у меня внутри все перевернулось. Он больше не скрывал того, что творилось у него на душе. В его горящем взгляде я читала всю ту боль, что ему довелось пережить.

– Олия, – хриплым голосом проговорил Морис, – как только я тебя увидел в том парке, сразу понял, что пропал. Ты была такой хрупкой, красивой и манящей, что я с трудом усмирил взбунтовавшиеся инстинкты. Твой аромат околдовал меня и свел с ума. Я готов был наброситься на тебя и перенести в магический мир прямо там среди деревьев. Но ты заметила меня и испугалась. Тогда я вспомнил о том, кем являюсь. Мне пришлось взять себя в руки и дождаться подходящего момента.

Перед глазами встал образ Мориса в широкополой шляпе. Он наблюдал за мной, стоя среди деревьев в парке. Тогда я действительно сильно испугалась, но теперь для меня не имело никакого значения то, что он нес в себе наследие перевертышей. Наоборот, его животная сила влекла меня, звала и обещала нечто будоражащее.

– Я все исполнил так, как приказали духи. Поначалу я хотел всего лишь достать амулет наложения иллюзий и исчезнуть из твоей жизни. Я понимал, что ты больше не сможешь вернуться в привычную обстановку механического, поэтому планировал ограбить сокровищницу герцога и добыть для тебя деньги на обустройство здесь. Но чем дольше я находился возле тебя, тем больше увлекался. Ты будила во мне что-то странное, дремлющее, незнакомое и пугающее. Я открыл то, что могу общаться с тобой без слов. Я чувствовал тебя на расстоянии. Твой запах преследовал меня и толкал на необдуманные поступки. Я старался держаться от тебя подальше, но каждый раз сходил с ума от ревности, когда ты