совершение крестного знамения на себе и при преподании другим благословения, распространение в народе книг, брошюр и листов с ясным изложением учения Церкви и основательным раскрытием заблуждений раскольников, равно и наблюдение за сектантскими книгоношами, – заботы о том, чтобы в храме иконы были письма более соответствующего греческим подлинникам, а не итальянским, и чтобы в домах прихожан не было икон, писанных неправильно, напр. иконы Св. Троицы в виде одного человека с тремя головами, св. Креста в виде змея и т. п. Таким образом в настоящее время миссионерство обязательно для каждого в своем приходе священника.

Что касается «особых миссий», то появление их восходит к началу царствования Николая I. Так, одна за другой, были учреждены миссии в епархиях Пермской (1828 г.), Пензенской (1828 г.), Саратовской (1833 г.), Черниговской (1838 г.), Иркутской (1839 г.), Олонецкой (1854 г.), Симбирской (1857 г.) и др. Миссионеры обыкновенно выбирались из лиц местного духовенства, иногда вызывались из другой епархии, – по два на епархию и больше. Им выдавалось приличное из казны жалование, иногда единовременное пособие, редко служили безмездно. Если миссия оказывалась полезною, её увеличивали, как составом лиц, так и по обеспечению их содержания. Во избежание гласности и замедления преосвященным поручалось ведать миссионерские дела непосредственно, помимо консистории, во избежание нарекания со стороны заблуждающихся предписывалось миссионерам действовать «без всякого пособия со стороны полиции». О своих действиях миссионеры должны были доносить епархиальному архиерею еженедельно, архиерей же Синоду ежемесячно. Имея своею обязанностью «преподавать приходским священникам наставления» – как действовать на заблуждающихся, миссионеры, по крайней мере в некоторых епархиях, могли совершать, по мере надобности, богослужение и требы церковные по старопечатным книгам. Более подробно права и обязанности миссионеров иногда определялись особыми инструкциями. В царствование Александра II некоторые из миссий николаевского времени были упразднены, некоторые получили преобразование, возникли также вновь. В настоящее время специальная миссия существует везде, где имеются раскольники. Вопрос о миссионерах для каждой епархии был возбужден на соборе епископов в Казани (1885 г.) и 18 марта 1886 года получил утверждение со стороны Св. Синода. В «Правилах об устройстве миссий» дело представляется в таком виде. В каждой епархии, где имеются раскольники, учреждаются, по мере потребности, один или несколько епархиальных миссионеров, из священнослужителей и светских лиц, знакомых с расколом, обладающих даром слова, равно благонадежных по своим нравственным качествам.

Епархиальный миссионер должен быть свободен от служебных по епархиальному ведомству занятий и пользуется содержанием в размере, определяемом епархиальным преосвященным, из местных средств, или же, при недостатке последних, из средств Св. Синода. Он состоит в непосредственном распоряжении местного преосвященного, от него получает указания для миссионерской деятельности, ему же доносит и о последствиях её. Независимо от епархиальных миссионеров, епархиальными преосвященными, смотря по надобности и удобству, назначаются еще особые, или по уездам уездные, или по благочинническим округам окружные, миссионеры из местных приходских священников, или из среды мирян, способных к миссионерскому делу, также с содержанием из местных средств. Чтобы дело миссии получило больше прочности, «Правилами» установлены отношения между миссионерами и приходскими священниками. Те и другие, при исполнении ими своих обязанностей, прежде всего, должны быть проникнуты живым сознанием единства их действий, оказывая друг другу любовь и взаимную помощь и избегая всего, что может служить к подрыву их деятельности. Особенно подробно «Правила» говорят о миссионерских собеседованиях. Прибывший на собеседование миссионер, хотя бы он по своим познаниям и положению стоял выше местного священника, должен оказывать ему, особенно миссионер не имеющий священного сана, полное братское уважение, – условиться с ним о месте и времени беседы, предоставить ему открытие и заключение беседы; в свою очередь, приходский священник, обязательно присутствуя на беседе, может принимать в ней участие лишь постольку, поскольку признает это нужным сам миссионер. Для приглашения старообрядцев на беседы могут быть употребляемы – в городах газетные объявления, в деревнях объявления при волостных правлениях, с указанием в них предмета собеседований; местом для собеседований может служить: храм, если есть надежда, что раскольники не причинят оскорбления святыне храма; открытый воздух, если время летнее; лучше же всего – помещения удобные и просторные. Собеседование должно начинаться, как и оканчиваться, может и прерываться, общим пением молитв и псалмов, иметь своим содержанием первее всего раскрытие понятий о евангелии, о догмате и обряде, о Церкви, должно быть ведено по обдуманному плану и с соблюдением потребных защитнику истины душевного спокойствия, кроткого обращения и снисходительного терпения к заблуждающимся; к содействию полицейской власти миссионер может прибегать лишь в крайних случаях, когда напр. обнаружится, что раскольники угрожают причинить насилие. То обстоятельство, что «Правила» желают дать правильную организацию собеседованиям, объясняется тем значением, какое имеют последние в деле ослабления раскола и ограждения православия от его пагубного влияния. Собеседования приносят пользу и для православных, потому что даже неграмотным из них, так сказать, воочию показывают, в каких заблуждениях находятся глаголемые старообрядцы, и для самих старообрядцев, особенно искренних, потому что подрывают в их глазах авторитет расколоучителей, сильный именно только в среде темного люда. Сами путеводители раскола видят в собеседованиях «бич Божий» для раскола и всеми мерами стараются отвлекать от них своих последователей. В последние двадцать-тридцать лет публичные собеседования получили почти повсеместное применение, начиная со столиц и кончая отдаленными глухими местностями, и в настоящее время во многих местах имеют уже постоянный характер. Особенною известностью пользуются собеседования московские и нижегородские, ярмарочные. Собеседования в Москве, о которых идет речь, получили начало в 1883 году, на Таганке, по инициативе можайского преосвященного Мисаила, и в первый же год своего существования оказались плодотворными; в знак «признательности и глубокой благодарности» за эти беседы прихожане Сергиевской, на Рогожской улице, церкви тогда же (1884 г.) поднесли преосвященному Мисаилу украшенную драгоценными камнями панагию. С течением времени эти собеседования получили тем больше прочности в своей постановке, что на них произошло объединение двух сил, которые могут прекрасно пополнять одна другую, – лиц, получивших научное образование, и лиц, вышедших из среды раскола, из среды его знаменитых начетчиков. Беседы на Нижегородской ярмарке бывают в старом ярмарочном соборе; впервые введены в 1887 году. Они имеют громадное значение: тут и слушатели не только из отдаленных окраин империи, но и из Турции, Австрии, Румынии и других заграничных мест, где живут старообрядцы, слушатели, которые нередко только ради этих бесед и приезжают сюда, тут и защитники раскола, в своем роде знаменитости; от проповедника истины требуется много знания и опытности, ибо одно слово, неосторожно сказанное, может повести к самым горьким последствиям. В 1888 и 1889 годах ярмарочные беседы вел профессор Казанской академии Н. И. Ивановский.

Заботясь о наилучшей постановке миссионерского дела, власть пришла