Палладия – о пермском расколе, Витевского – о уральском, Е. Барсова – о поморском, Соколова – о саратовском и др. По законоведению – Барсова, Варадинова, Богословского, Чичинадзе. По статистике – Ивановского, Мельникова, архим. Павла. По критике – профф. Субботина и особенно Нильского. По библиографии – указатели Сахарова (вып. I, 1887; вып. II, 1892) и Пругавина (1887 г.). Первый заключает в себе 1576 и 2229 №№ книг и статей, второй 2654 №№, – оба далеко неполные. Большинство статей рассеяно по разным периодическим изданиям, преимущественно духовным. Старейший из духовных журналов – «Христианское чтение» еще в тридцатых годах «сделался, по выражению современника, ближайшим органом Церкви». В 1853 году Св. Синод предписал редакциям духовных журналов чаще помещать в них статьи, относящиеся к расколу. После этого подучили свое начало «Духовная беседа», «Труды Киевской академии», «Душеполезное чтение», «Странник», «Православное обозрение», «Церковный вестник» и др., и все они дружно, хотя и не в одинаковой мере, служили тому делу, к которому призывала их высшая духовная власть. В 1892 году при Московской академии стал издаваться «Богословский вестник», – и, для начала, в первых же книжках, поместил ряд статей по важнейшим вопросам учения о расколе. В 1857 году Св. Синод предписал епархиальным преосвященным доставлять в редакцию «Православного собеседника» сведения о современных движениях в расколе и о появляющихся между раскольниками сочинениях; но скоро после этого (1860 г.) стали издаваться «Епархиальные ведомости», которые и сделались главным органом по изучению местного раскола. В 1867 г. была переведена из Пруссии во Псков типография Голубева. Владелец её – обратившийся в единоверие, когда был в расколе, издавал в Иоганнисберге в защиту раскола журнал «Истина», когда же присоединился к Церкви, пожелал «в заглаждение прежних грехов неведения» печатать книжки в пользу Церкви. Св. Синод дал на это согласие, с тем чтобы издание служило к раскрытию истории раскола и обличению его в духе кротости и находилось под особым надзором двух наблюдателей. Первая книжка «Истины» во Пскове была напечатана в 1868 году, привезенным из Пруссии, славянским шрифтом. В 1879 году Св. Синод назначил на издание «Истины» ежегодное пособие (500 руб.). Священник псковской Троицкой единоверческой церкви Голубев, издатель «Истины», умер в 1890 году. В 1888 году в Москве получила начало еженедельная газета «Друг истины», посвященная изучению раскола; но в 1890 году прекратилась по недостатку материальных средств. В Рязани, с разрешения Св. Синода, издается, при нашем участии основанный и четыре года (1891–94) нами редактированный, «Миссионерский сборник».

§ 47. Суждения светской литературы о расколе. – Взгляд на раскол, как явление гражданское. – Идеализация раскола

В то время, как шла разработка науки о расколе в духовной литературе, на него обратила внимание и литература светская. Это явление могло бы быть предметом благодарной памяти, если бы дело не получило ложного направления. К сожалению, случилось именно так. Был высказан такой взгляд на раскол, который сыграл отрицательную роль. Прежде видели в расколе явление церковное: соответственно с этим решали вопрос и о мерах борьбы с расколом. Теперь признали в расколе явление гражданское: следовательно и вопрос о мерах борьбы с расколом должен был получить иное решение. Откуда же пошел новый взгляд на раскол, как развивался и в каком виде существует теперь?

В 50-х гг. была сделана со стороны правительства попытка изучения раскола в местах его нахождения. В разные губернии были отправлены особые чиновники и все они представили в министерство свои официальные записки. При рассмотрении этих записок замечается та особенность, что большинство их трактует о «политической важности» раскола и о степени вреда раскольнических сект для государства. Первая «главнейшая причина, поддерживающая раскол», это – «протест против правительства и современного порядка вещей»: говорится в одной чиновничьей записке о расколе. «В гражданском отношении», говорится в другой такой записке: раскольники «составляют собою особые общества, желающие приобрести себе свою особую самобытность и сопротивляющиеся общим постановлениям государства; общества, кои, при малейших внутренних беспорядках или распрях с соседственными державами, могут иметь большое влияние на государство по тайным связям здешних раскольников с заграничными». Изображая раскол в государственном отношении опасным, исследователи желали одного, – чрез запугивание правительства добиться гражданской свободы для раскола.

Между тем настали памятные шестидесятые годы. Пора новых взглядов, модных идей не замедлила подарить новинкой и литературу по расколу. В 1861 году на страницах «Отечественных записок» появилась статья А. П. Щапова «Земство и раскол». Весьма оригинально казанский ученый высказался о расколе в этом своем скороспелом труде. Издавна указывают на религиозные принципы раскола и по ним судят о сущности его; но это одно недоразумение, по словам автора статьи. Религиозные принципы, преследуемые раскольниками, – это ни больше, ни меньше, как внешняя оболочка раскола, которою он прикрывает совершенно другие цели, не имеющие никакого отношения к вере и Церкви. Догматы и обряды, защищаемые раскольниками, это только личина, под которою они скрывают чисто политические тенденции. Раскол – это «общинная оппозиция податного земства против всего государственного строя – церковного и гражданского, – отрицание массою народною греко-восточной, никонианской Церкви и государства, или империи всероссийской, с её иноземными немецкими чинами и установлениями». Сосредоточившись в массах земства, раскол, по словам автора, и не мог взять на себя защиты веры, так как «христианства», в его подлинном, полном учении, в греко-восточных преданиях, крестьяне большею частью не знали, да и знать не могли, потому что была «люди зело простые». Хотя неудачные заигрывания лондонских политических эмигрантов со старообрядцами, происходившие в то время, убедительно доказывали, что раскольники не могут быть не только политическими деятелями, но и орудием таких деятелей, тем не менее либеральная часть русского общества с восторгом подхватила мнение Щапова, как новость, пропела автору хвалебную песнь за разгадание двухвекового сфинкса, закрепила за ним «честь первого почина на пути философского изучения русского раскола» и с тех пор стала варьировать это мнение на разные лады. В «Библиотеке для чтения» за 1863 год профессор Н. Аристов уже развел мысли А. П. Щапова водою своих соображений; а в 1870 году на страницах «Всемирного труда», в статье «Исторические судьбы раскола» В. Андреева, эти мысли были доведены до геркулесовых размеров. «Оппозиция раскола, возвещалось здесь, носила чисто земской характер, а потому и изучать раскол можно только с земской точки зрения». «Раскол явился оппозицией не только земских вообще, но и местных, областных прав и преданий объединявшим и уравновешивавшим стремлениям центральной власти». Раскол возник при Алексее Михайловиче потому, что тогда последовало «окончательное закрепощение крестьян», и «властолюбие и резкий нрав патр. Никона только ускорили появление раскола». «Отмена крепостного права и