хочу, — наконец заявляет она ему, но он всего лишь курьер, поэтому просто улыбается и уходит.

— Боже мой, — говорю я, становясь рядом с ней. — Не паникуй, — смотрю на неё, отмечая, что на её коже выступают капельки пота, а руки начинают трястись. Кроме того, я слышу, как громко бьётся её сердце.

— Почему я должна паниковать? — спрашивает она в тот момент, когда моя мама кричит снаружи. Я пытаюсь помешать Лорен пойти за дом, но она буквально пролетает мимо кейтеров, которые всё ещё готовят.

Когда она открывает дверь на задний двор, осматривая всю сцену, её челюсть отваливается от того, что она видит.

Она смотрит на белые столы, которые она заказала, и все они накрыты бирюзовыми скатертями, которые также были запрошены у оформителей. Маленькие стеклянные вазы в центре каждого стола полны белых цветов, как она и заказывала. Но нельзя не заметить, что также стоят букеты воздушных шаров: белые и бирюзовые, на каждом из которых отпечатан пенис.

Кроме того, как будто этого недостаточно, есть около пятидесяти розовых гелиевых шаров высотой в два фута каждый — в форме пенисов, конечно. Пенисов с улыбками на головках и синими бантами вокруг ствола. Все они плавают по двору.

— Боже мой, боже мой! — кричит она, оглядываясь и видя, что во всех стаканах стоят соломинки в виде тех же пенисов. Стол в углу, который она накрыла для торта, теперь заполнен кексами с маленькими фигурками пенисов.

— Дорогая, что это? — спрашивает мама с натянутой улыбкой на лице.

Мой отец держит в руке стакан виски, который медленно потягивает, заметьте — через соломинку-пенис.

— Я не заказывала это. Они совершили ошибку, — она оглядывается по сторонам, убеждаясь, что все её слышат.

Один из официантов проходит мимо с ведром шоколадных пенисов. Конечно, моя мама хватает один ещё до того, как понимает, что это такое.

— Бабуленька, почему ты ешь шоколадный вилли?[3] — спрашивает подбежавшая Рэйчел. — Смотри, мама! Это прямо как вилли Гейба! — она хватает воздушный шар и бежит с ним.

Я смотрю на хихикающих гостей.

— Сюрприз! — кричу я, пытаясь как-то справиться со всей этой фигнёй. И делаю мысленную пометку предупредить того, кто это сотворил, потому что, похоже, я буду копать могилу сегодня вечером. — Вас, ребята, ждет угощение!

Ко мне подходит лучшая подруга мамы, Сара.

— А мне это нравится. Очень раскрепощает. И весело, — она хихикает, делая глоток своего напитка через членосоломинку.

Лорен выглядит так, будто у неё вот-вот случится эпический срыв, а ещё даже не подали еду. Мы слышим стук боковой калитки и замечаем идущих — или лучше сказать прогуливающихся — двоих мужчин, которых я никогда в жизни не видела.

Они оба выглядят так, словно только что сошли со страниц журнала GQ. Один одет в синие джинсы и льняную рубашку на пуговицах с закатанными рукавами. На запястье у него серебряные часы Rolex, а глаза скрыты за золотыми очками-авиаторами. Двухдневная щетина делает его образ острее.

— О, простите. Я не собирался срывать вашу вечеринку, — говорит он с мегаваттной улыбкой на лице.

У другого парня, идущего с ним, — светлые волосы, длинные сверху, но, кажется, он только что зачесал их назад руками, поэтому они немного спадают ему на лоб. Его глаза светло-голубые в центре и с более темно-синим оттенком вокруг. На подбородке небольшая щетина, но ничего особенного. Он одет в белую рубашку на пуговицах, прикрытую тёмно-синим свитером, открывающим манжеты и низ рубашки. На одной руке у него один из тех браслетов из бисера, а на другой — чёрные Rolex. Его джинсы тёмно-синего цвета, рваные на одном колене, облегающие и с подворотами. Белые туфли завершают образ. Мой взгляд автоматически устремляется на его «упаковку». И какая это «упаковка»! Красивый и полный, округлый. Знаете, его член должен быть огромным. Либо так, либо он напихал туда набивки. То, как он стоит с высоко поднятой головой и расправленными плечами, лучше всего показывает, какой он.

Я не знаю, кто он такой, но окинув взглядом все эти пенисы, его глаза выпучиваются. Он поворачивается, пристально смотрит на другого парня и захлопывает себе рот рукой. Именно в этот момент я понимаю, что мою сестру разыграли.

— Ты, — она тыкает пальцем в сторону того, с бородкой.

Он подходит к Лорен, улыбаясь маме.

— Вы, должно быть, сестра Лорен, — говорит он, целуя её руку.

Мама улыбается, запрокидывает голову назад и смеётся.

— Какой галантный! Меня зовут Дейдра, я мама Лорен. Ты можешь называть меня Диди, — флиртует она, улыбаясь ему.

— Ты можешь называть её никак, потому что вы оба уходите. Сейчас. И, — она обращается к нему, — откуда ты узнал, где я живу?

— Лорен, перестань грубить гостям, — ругает её мать, в то время как отец подходит и представляется.

— Здравствуй, сынок, я Фрэнк — отец Лорен.

— Нет, — говорит она, яростно мотая головой. — Он не гость. Это мой бывший начальник, — она зыркает на него, в то время как уже моя челюсть отпадает. — Я увольняюсь. С меня хватит. Закончили. Финиа. Я ухожу, — огрызается она, упираясь руками в бёдра.

Чёрт, это нехорошо.

— Кто второй? — наконец спрашиваю я, мотнув подбородком в сторону другого парня. Я ухмыляюсь, когда он лукаво улыбается мне. Правильно, дружище, это произойдёт.

— Это Ной, — отвечает она. — Гейб, ты можешь зайти внутрь и взять ключи от моей машины? Мистер Маккензи пришёл, чтобы забрать свои вещи после химчистки.

Я взглядом провожаю Гейба, забегающего в дом за ключами.

— Мама, можно мне шоколадный вилли? — Рэйчел дёргает за юбку, пока задает вопрос.

— Нет, тебе нельзя. Мы собираемся за стол через минуту, — Лорен поворачивается и быстро уходит в дом.

— Это плохо для всех. Ты, должно быть, Ослина, — я указываю на него. — Что ж, ты заколол медведя, — я больше ничего не успеваю сказать, так как он разворачивается и следует за Лорен внутрь. Я обращаюсь к Ною. — Ну и как твои дела? — говорю своим лучшим голосом Джоуи Триббиани.

Его голос звучит ровно.

— Кажется, всё лучше и лучше. Очень надеюсь, что сегодня вечером ситуация станет просто отличной, — он подмигивает мне, и у меня подкашиваются колени. Я действительно жалею, что надела этот бюстгальтер.

Когда я медленно осматриваю его с головы до пяток и обратно, впитывая его образ и облизывая губы, как Чеширский кот, слышу, как Рэйчел кричит:

— Папа, смотри — вилли.

— Чёрт, только что стало ещё интереснее. Бывший здесь, — бросаю я, глядя на калитку, куда только что вошёл Джейк, поцеловав Рэйчел в макушку.

Глава пятая