Разумеется, было бы проще уведомить о ваших подозрениях полицию и предоставить дело им.

– Голубчик, – сказал ему Рэксол, – мы слишком далеко зашли без полиции, и уведомлять их теперь, в разгар наших действий, было бы неблагоразумно. Кроме того, как вы наверняка знаете, я решительно намерен поймать этого негодяя. Я оставлю вас с Неллой здесь, коли она жаждет увидеть все своими глазами, а я устрою так, чтобы Жюль, проникнув в погреб, никоим образом не смог бы выбраться обратно через решетку. Спрячьтесь в большом погребе, снаружи стеклянной двери, и оттуда сможете наблюдать за происходящим, а мне пора идти. От вас требуется лишь одно – подмечать, что делает преступник. Если у него имеются сообщники в отеле, мы таким образом поймем, кто этот человек.

Рэксол зажег спичку и, пряча огонек в ладонях, вывел Феликса и Неллу из маленького погреба.

– Давайте запрем стеклянную дверь на замок, чтобы он не сбежал через нее в большой погреб: стеклянные вставки слишком малы, а деревянная часть слишком прочна. Если хитрец все же попадет в ловушку, вы, ничем не рискуя, увидите, как он станет там метаться. Хотя на глаза ему все равно лучше не показывайтесь.

Вскоре Феликс Вавилон и Нелла остались вдвоем в темноте погреба. Но едва стихли удаляющиеся шаги Теодора Рэксола, как их ушей достиг новый звук – кто-то отодвинул решетку малого погреба.

– Надеюсь, ваш батюшка поспеет вовремя, – шепнул Феликс.

– Тише, – предупредила Нелла, и они застыли в напряженном молчании.

Кто-то осторожно и очень ловко протиснулся через вентиляционное отверстие; в темноте наблюдатели видели лишь размытые очертания фигуры. Затем, проникнув в погреб, незнакомец уверенно направился к выключателю и зажег свет. Без сомнений, это был Жюль, и он прекрасно здесь ориентировался. Вавилон с содроганием смотрел, как наглец, некогда служивший у него метрдотелем, смело хозяйничает в драгоценном хранилище. Жюль направился прямиком к стеллажу под номером семнадцать и взял бутылку с верхней полки.

– «Романе-Конти» – любимое вино принца Евгения! – в ужасе прошептал Феликс.

Быстрым ловким движением с помощью инструмента, который, без сомнений, он нарочно принес с собой, Жюль снял с бутылки защитную пломбу, а затем достал из кармана маленькую плоскую коробочку с чем-то похожим на черную мазь[49]. Вымазав палец в снадобье, Жюль натер им горлышко бутылки возле пробки. После чего искусно вернул пломбу на место и положил бутылку обратно. Затем выключил свет и полез в вентиляционное отверстие.

Когда Жюль был на полпути наружу, Нелла не выдержала:

– Он вот-вот сбежит! Папа не успел, мы должны остановить Жюля!

Однако Вавилон, сама осторожность, мягко, но решительно, остановил юную американку, которая показалась ему слишком стремительной и безрассудной. И пока мисс Рэксол выворачивалась из удерживающих ее рук, гибкая фигура Жюля исчезла.

Глава двадцать четвертая

Бутылка вина

Теодор Рэксол со всей возможной поспешностью поднялся из винных погребов на первый этаж, вышел из отеля и направился на Солсбери-лейн. Учитывая огромные размеры «Гранд Вавилона», это расстояние составляло почти четверть мили[50], и поскольку по пути находилось несколько лестниц, около двух дюжин поворотов и немало проходов, которые в это время ночи были погружены во мрак, местами совершенно непроглядный, Рэксол никак не мог появиться на месте раньше, чем через пять минут. Если быть точным, к тому моменту, когда он выбежал на Солсбери-лейн, прошло даже шесть минут: целую минуту его донимал вопросами подвыпивший посетитель, заплутавший в коридорах отеля. Как известно, в самом начале Солсбери-лейн есть резкий поворот. Рэксол преодолел его на приличной скорости, но, к несчастью, ему навстречу попался тот самый полицейский, который не так давно любезно одолжил Жюлю спичку. Однако теперь этот полицейский пребывал едва ли в столь же добром расположении духа.

– Сэр! – воскликнул он, тотчас заподозрив неладное при виде господина в вечернем фраке, но с непокрытой головой, яростно мчавшегося по переулку. – Что случилось? Куда это вы так спешите?

С этими словами полицейский преградил миллионеру путь и пристально вгляделся в его лицо.

– Послушайте, офицер, – тихо ответил Рэксол, – не морочьте мне голову. У меня совершенно нет времени.

– Прошу прощения, сэр, – произнес полицейский, все еще с сомнением глядя на Рэксола, и неохотно отступил в сторону, пропуская его.

Миллионер рассчитывал спуститься по приставной лестнице в маленький дворик, а затем, спрятавшись за каким-нибудь выступом кирпичной стены, дождаться, пока мистер Том Джексон не полезет в погреб. Следуя своему плану, Рэксол проворно перелез через перила – огораживающие его собственный отель! – и собрался уже спуститься по приставной лестнице вниз, как вдруг чья-то рука схватила его за шиворот и сильно дернула назад. Дело в том, что Рэксол не принял в расчет полицейского. Хранитель правопорядка, глядя на странное поведение господина в вечернем фраке, тихо последовал за ним по переулку. А увидев, как тот карабкается через перила, утвердился в своих подозрениях, и вскоре Теодор Рэксол был позорно схвачен.

Напрасно миллионер уговаривал, объяснял, сыпал проклятиями. Полицейский не терпящим возражений тоном заявил, что из этого положения есть лишь один выход – вместе отправиться в отель и там установить личность. Если схваченный действительно окажется Теодором Рэксолом, владельцем «Гранд Вавилона», в таком случае полицейский принесет свои извинения. Таким образом у миллионера не было иного выхода, кроме как согласиться на это предложение. Подтверждение личности было, разумеется, делом пары минут, после чего Рэксол, разозленный, но внешне, как всегда, невозмутимый, вернулся к перилам, а полицейский отправился с обходом в другую сторону – туда, где наверняка можно встретить товарища и немного поболтать.

А в это время наш друг Жюль, не ведая о сгустившихся над ним тучах и о горячем споре с полицейским, разгоревшемся возле отеля, орудовал в погребе, куда проник еще до того, как Рэксол очутился у перил в первый раз. Жюлю невероятно повезло, что он выбрался из погреба как раз в то время, когда Рэксола не было возле перил. Быстро шагая по переулку во второй раз, Рэксол заметил впереди человека, идущего к набережной. Он тут же догадался, что это Жюль. Полицейский отпустил Рэксола слишком поздно. Миллионер побежал, и Жюль, заслышав звуки погони, тоже. Бывший метрдотель стремительно мчался по прямой к определенной части парапета на набережной. На глазах у пораженного Рэксола он перепрыгнул через парапет и, по всей видимости, бросился в реку.

«Неужели негодяй настолько отчаялся, что решил покончить с собой?» – подумал Рэксол. А в следующий миг, завидев клубы дыма и услышав фырканье парового катера, понял, что Жюль не совершал самоубийства. От набережной отошел кораблик