и направился в сторону Лондонского моста. Над ночной рекой безмолвно расстилалась дымка. Рэксол беспомощно стоял на набережной…

Уже дважды потерпев поражение в состязании умов «Гранд Вавилона» – первый раз от Рокко, а второй раз от Жюля, – Рэксол не сильно горевал из-за того, что нынешний план сорвался. Это произошло из-за непредвиденного вмешательства постороннего лица вкупе с чистым невезением. А раз так, то ночное происшествие не помешает ему хорошенько выспаться.

На следующий день миллионер отыскал принца Ариберта, с которым у него установилась крепкая дружба, и поведал о событиях минувшей ночи, отдельно упомянув об отравленной бутылке «Романе-Конти».

– Полагаю, вы вчера ужинали с принцем Евгением?

– Да. И как ни странно, выпили бутылку «Романе-Конти». Превосходное вино, которое Евгений просто обожает.

– А сегодня вы тоже с ним ужинаете?

– По всей вероятности, да. Боюсь, сегодня наш последний день здесь. Евгений хочет завтра вернуться в Познань.

– Не приходило ли вам в голову, принц, что если Жюлю удастся отравить вашего племянника, то он преуспеет и в отравлении вас?

– Я об этом не думал, – рассмеялся принц Ариберт. – Пожалуй, вы правы. Насколько можно судить о методах Жюля, когда он преследует свою жертву, то не берет в расчет тех, кого случайно убивает по пути. Впрочем, теперь на сей счет мы можем не бояться. Вы знаете, какую бутылку нужно уничтожить.

– Я предлагаю не уничтожать ее, – спокойно произнес Рэксол. – Если принц Евгений пожелает вина «Романе-Конти» сегодня к ужину, а так наверняка и случится, я предлагаю, чтобы эту самую бутылку принесли ему – и вам.

– В таком случае вы нас отравите?

– Едва ли, – улыбнулся Рэксол. – Мое намерение – обнаружить сообщников Жюля в отеле. Я уже навел справки насчет смотрителя погребов, мистера Хаббарда. Не кажется ли вам странным, что именно сегодня он слег из-за болезни? Как меня уведомили, мистер Хаббард страдает острым расстройством желудка, которое началось ночью. Сегодня вместо Хаббарда в погребе работает его помощник, хоть и юный, но на вид весьма сообразительный паренек. Излишне говорить, что мы будем присматривать за этим молодым человеком.

– Один момент, – перебил принц Ариберт. – Я не совсем понимаю, как, по-вашему, должно совершиться отравление.

– Сейчас бутылку осматривает специалист, которому даны указания забрать для анализа как можно меньше вещества, нанесенного Жюлем на ободок горлышка. В течение дня бутылку незаметно вернут на место. Очевидно, если даже просто налить вина из бутылки, в него попадет некоторая часть яда, который наверняка настолько силен, что содержимое бокала превратится в смертельную отраву.

– Но ведь помощник смотрителя протрет салфеткой горлышко бутылки?

– Наверняка небрежно. Более того, вряд ли он удалит все вещество, ведь оно было изобретательно нанесено и под ободком. А если помощник и вовсе забудет протереть бутылку?

– Принцу Евгению во время трапезы всегда прислуживает Ганс. Это честь, которую преданный старый слуга не уступает никому.

– А вдруг Ганс… – Рэксол умолк.

– Ганс и есть сообщник? Мой дорогой Рэксол, ваше предположение совершенно невообразимо!

Тем вечером принц Ариберт ужинал со своим августейшим племянником в роскошной столовой королевских апартаментов. Ганс подавал на стол блюда, которые приносили к дверям другие слуги. Ариберт заметил, что племянник мрачен и неразговорчив. За день до этого, когда после неудачной встречи с мистером Сэмпсоном Леви Евгений грозился покончить с собой, причем устроить дело так, чтобы «все выглядело, как несчастный случай», Ариберт заставил племянника дать слово чести, что он откажется от своего намерения.

– Какого вина желает Ваше Высочество? – почтительно спросил старый Ганс, подавая суп.

– Хересу, – был короткий приказ Евгения.

– А потом «Романе-Конти»? – поинтересовался Ганс.

Ариберт быстро взглянул на него.

– Нет, не сегодня. Сегодня я попробую силлери, – ответил Евгений. – Хотя нет, Ганс. Все-таки «Романе-Конти», – передумал он. – Это вино мне нравится больше, чем шампанское.

Прославленное и непревзойденное бургундское было подано к ростбифу. Старый Ганс бережно принес бутылку в плетеной корзине, с математической точностью воткнул штопор и извлек пробку, которую передал хозяину для осмотра. Евгений кивнул и велел подать бутылку на стол. Ариберт внимательно следил за происходящим. Он ни на миг не сомневался в преданности Ганса, и все же слова Рэксола невольно заронили зерно сомнения.

В этот момент принц Евгений, сидящий за столом напротив Ариберта, тихо пробормотал:

– Дядя, я забираю назад свое обещание. Так и знай.

Ариберт решительно тряхнул головой, не отрывая глаз от Ганса. Седовласый слуга слегка провел салфеткой по горлышку бутылки «Романе-Конти» и наполнил бокал. Ариберта бросило в дрожь.

Евгений поднял бокал и поднес к свету.

– Не пей, – едва слышно сказал Ариберт. – Вино отравлено.

– Отравлено? – воскликнул принц Евгений.

– Отравлено, сэр?! – воскликнул старый Ганс с глубочайшим изумлением и озадаченностью, выхватывая у принца бокал. – Сэр, это невозможно! Я лично открыл бутылку. К ней никто не притрагивался, и пробка была цела.

– Говорю вам, вино отравлено, – настаивал Ариберт.

– Ваше Высочество, простите старика, – ответил Ганс, – но сказать, что вино отравлено, значит сказать, что я убийца. Я докажу, что вино не отравлено. Я его выпью.

И он поднес бокал к дрожащим губам. В то мгновение Ариберт понял, что старый Ганс точно не сообщник Жюля. Вскочив на ноги, Ариберт выбил бокал из рук слуги, и осколки стекла с нежным звоном разлетелись по столу и по полу.

Позади послышался негромкий шум, и Ариберт обернулся. Тело Евгения безвольно повалилось на левый подлокотник кресла. Руки безжизненно свисали, глаза были закрыты. Он был без сознания.

– Ганс! – охрипшим голосом позвал Ариберт. – Ганс, да что же это?

Глава двадцать пятая

Паровой катер

Задумка мистера Тома Джексона сбежать из отеля на паровом катере могла показаться гениальной, однако Теодор Рэксол помнил, что хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Теперь у него был осязаемый и понятный ключ к поимке бывшего метрдотеля «Гранд Вавилона». Рэксол не имел представления о лондонском порте, зато прекрасно знал устройство гораздо более сложного, хоть и меньшего по размерам, порта Нью-Йорка. Разыскать паровой катер Жюля в порту не составит особого труда. Для тех, кто не слишком знаком с Темзой и ее доками, стоит заметить, что от Лондонского моста и вплоть до Грейвзенда[51] на реке попадается такая уйма судов, что среди них можно легко спрятать хоть трехмачтовик. Поэтому высматривать в этом изобилии паровой катер – все равно что искать иголку в стоне сена.

Впрочем, в Лондоне есть не одна сотня людей, кто знает Темзу, как садовник свой огород. Они способны различить тысячи судов и назвать их имена с расстояния в полмили, им известны передвижения каждого судна, они