Раз.

Суд Пламени начался.

Глава 16. Ненужная жена говорит последней

После первого удара Сердца зал не сразу вернулся к дыханию.

Нина стояла в круге Суда и чувствовала, как дрожь проходит от пола к ступням, от ступней к коленям, выше — к ребрам, к горлу, к поврежденной метке. Огненное Сердце не соглашалось и не спорило. Оно слушало. И это было страшнее любого судьи с лицом.

Аврелия Морн подняла руку.

— Требование истца принято к рассмотрению. Сторона дома Вейров и Совет северных родов могут задавать вопросы в установленном порядке.

Севар Вейр выступил первым.

Конечно.

Он не спешил. Прошел к краю круга так спокойно, будто не его дочь стояла под охраной, не его лекарь дал признание, не его пепельные зеркала вчера были изъяты при свидетелях. На лице — сдержанное уважение. В глазах — холодный расчет.

— Леди Эвелина, — сказал он, — никто в этом зале не станет отрицать, что вам причинили боль.

Нина почти улыбнулась.

Первый прием. Признать боль, чтобы уменьшить вину.

— Как великодушно.

Аврелия бросила на нее взгляд, но не остановила.

Севар продолжил:

— Но Суд Пламени не судит боль. Он судит клятву. Вы требуете развода, зная, что Огненное Сердце уже повреждено, а ваша метка стала частью временного удержания трещины. Верно?

— Верно.

— Значит, вы ставите личное оскорбление выше безопасности северных земель?

По залу прошел слабый шорох.

Вот он, главный нож.

Не жена против мужа.

Женщина против всех невинных.

Нина спокойно ответила:

— Нет. Я ставлю правду выше удобной лжи, будто Сердце можно спасти, снова заперев женщину в браке.

Севар наклонил голову.

— Красиво. Но если ваша свобода погасит источник?

— Тогда мы будем искать законный способ сохранить источник без брачной цепи. Такой способ уже был.

Нэрис Фаль поднял пластину Серафины Хольвер.

Лорд Брант Хольвер выпрямился.

Севар даже не посмотрел туда.

— Единичный старый случай, не применявшийся поколениями.

— Не применявшийся потому, что его вырезали из общего свода, — сказала Нина. — Не потому, что он был отменен.

Аврелия кивнула Нэрису.

Старый архивист зачитал:

— “Супружеская связь разорвана по вине главы рода. Хранительская связь сохранена отдельным сроком до очищения Сердца и нового договора, при условии свободного согласия бывшей жены”.

Слова “свободного согласия” прошли по залу, как холодная вода по камню.

Северные лорды зашевелились.

Севар мягко произнес:

— Свободное согласие женщины, чья личность вчера была под вопросом.

Аврелия сказала:

— Вчерашняя проверка королевским пеплом подтвердила непрерывность воли леди Эвелины к правде и Суду.

— Формулировка была сложнее, — возразил Севар. — “Новая сила не отменяет старого права”. Что это за новая сила? Откуда она? Не должна ли такая сила быть проверена прежде, чем ей доверят Сердце?

Нина подняла запястье.

— Эту новую силу создали вы.

В зале стало тише.

Севар чуть прищурился.

— Прошу пояснить.

— Долго подавляйте голос женщины. Поите ее пеплом сна и безвольником. Перехватывайте письма. Подделывайте договор. Подталкивайте мужа к измене. Бейте по брачной метке ритуалом. Попытайтесь стереть ее волю. А когда женщина после этого встает и говорит громче прежнего, называйте это новой силой. Очень удобно.

Лорд Брант глухо хмыкнул.

Леди Сольмар склонила голову, но не отвела взгляда.

Севар сохранил спокойствие.

— Вы снова переходите к обвинениям, которые еще предстоит доказать.

— Тогда докажем.

Нина повернулась к Аврелии.

— Я прошу вызвать первого свидетеля не из лордов.

Севар насторожился.

— Кого?

Нина посмотрела на Таю.

Девушка побледнела, но вышла вперед сразу, будто ждала.

— Служанку Таю, — сказала Нина. — Она видела то, что лорды предпочитали не замечать.

Севар поднял руку.

— Протест. Прислуга не может свидетельствовать о брачной клятве.

Аврелия ответила:

— Может свидетельствовать о фактах, влияющих на клятву: лекарства, письма, доступ в покои, состояние истца, действия леди Лиоры. Протест отклонен.

Тая встала в малый круг свидетеля.

Ей было девятнадцать. Она была младше почти всех в этом зале, ниже родом, слабее положением. Но когда Аврелия положила перед ней серебряную чашу с королевским пеплом, Тая выпрямилась.

— Назовите имя и службу.

— Тая, дочь Лиры из Среднего двора. Служанка леди Эвелины Роувен-Эштар.

— Вы готовы говорить правду?

— Да.

Пепел в чаше не вспыхнул — клятва еще не требовала проверки. Но Сердце под полом ударило мягче, словно тоже наклонилось слушать.

Аврелия спросила:

— Что вы видели в последние месяцы до ночи годовщины?

Тая говорила сначала тихо.

О настойках. О том, как Эвелина выливала часть в камин. О том, как после визитов Лиоры спала почти сутки. О письмах, которые забирала Мелла. О просьбе провести к Нэрису. О запрете старшей горничной. О шкатулке с лентами. О ночи измены, когда прежняя Эвелина шла по коридору, а Тая пыталась остановить ее не потому, что госпожа была безумна, а потому что боялась, что правда убьет ее.

Севар слушал с легкой, почти печальной улыбкой.

— Тая, — спросил он, когда Аврелия разрешила вопросы, — вы любили свою госпожу?

— Да.

— Значит, хотите защитить ее?

— Да.

— И нынешняя леди Эвелина стала для вас ближе после того, как подняла вас над обычным местом служанки?

Тая замерла.

Нина сжала пальцы.

Севар бил не в факты, а в благодарность. Сделать Таю не свидетелем, а преданной девочкой, которая говорит то, что