меня лучше, а раздражение старше.

Нина посмотрела на него с настоящей благодарностью.

— Первое. Найти лекаря Грэха и его записи.

Нэрис начал писать.

— Второе. Получить полный доступ к моим лекарствам за последние два года.

— Уничтожены частично, — сказал Дамиан.

— Тогда третье. Опросить слуг, которые носили лекарства. Тая, ты знаешь таких?

Служанка вздрогнула.

— Да, миледи. Я носила иногда. Еще Риса из малого лекарского крыла. И старшая горничная Мелла.

— Запомни. Потом запишем.

Тая кивнула.

— Четвертое, — продолжила Нина. — Проверить, кто имел доступ к моим покоям.

— Это большой список, — сказал Дамиан.

— Сузим по датам.

— Каким?

Нина подняла запястье.

— Печать на метке наложили около двух лет назад. Что случилось два года назад?

В комнате стало тихо.

Слишком тихо.

Нина заметила, как Дамиан отвел взгляд.

— Говорите.

Он ответил не сразу.

— После первого года брака стало ясно, что Сердце не отвечает на твою кровь.

— На мою?

— На кровь Эвелины, — поправился он, сам не понимая, почему это слово прозвучало странно.

Нина почувствовала неприятный холод между лопатками.

— И?

— Совет решил провести проверку метки.

— Кто проводил?

— Грэх. Нэрис. Октавия присутствовала. Я был на северной границе.

Нина повернулась к Нэрису.

— Вы?

Старик спокойно встретил ее взгляд, но лицо стало тяжелым.

— Да. Я сверял формулу брачной клятвы. Метка была слабой, но чистой.

— Слабой?

— Подавленной. Тогда я так не решил. Счел, что сила еще не проснулась.

— Почему?

— Потому что был глупее на два года.

Он произнес это без защиты, и Нина не стала добивать.

Пока.

— Кто назначил проверку?

Дамиан сказал:

— Матушка.

— Разумеется.

— Октавия не стала бы вредить Сердцу.

— Люди редко думают, что вредят. Обычно они спасают семью, род, честь, порядок. Вредят почему-то женщины, которые потом не могут встать с постели.

Дамиан промолчал.

Нина повернулась к листам клятвы.

— Здесь сказано: жена не должна быть лишена голоса в делах клятвы. Почему Эвелину не допустили к обсуждению ее собственной метки?

Нэрис ответил:

— Ее признали слишком слабой после проверки.

— То есть сначала провели проверку без нее, а потом результат проверки использовали, чтобы не допускать ее дальше.

— Да.

— Замечательно. Пятое: поднять записи той проверки.

Нэрис записал.

Дамиан сказал:

— Я сам распоряжусь.

— Нет.

Его взгляд стал острым.

— Что значит нет?

— Это значит, что распоряжаться будете вы, но копии получу я. Сегодня.

— Архив не выносит такие документы.

— Тогда я приду в архив.

— Ты едва стоишь.

— Тогда принесите кресло.

Нэрис осторожно сказал:

— Технически леди Эвелина имеет право присутствовать при чтении записей ее брачной метки.

— Технически, — повторила Нина, — мое любимое слово после “доказательства”.

Дамиан посмотрел на Нэриса так, будто старик решил лично подложить полено в семейный пожар.

— Вы слишком охотно помогаете.

— Я слишком долго не помогал, милорд.

Это было сказано тихо.

Дамиан ничего не ответил.

И именно в это мгновение Нина впервые увидела не просто гордого предателя, а главу дома, вокруг которого десятилетиями строили удобную слепоту. Это не оправдывало его. Ни на каплю. Но объясняло, почему он сейчас выглядел так, будто под его ногами проваливается не пол, а вся родовая правда.

Пусть проваливается.

Иногда полы надо вскрывать, если под ними гниль.

— Что еще я должна знать о Суде Пламени? — спросила Нина.

Нэрис сложил исписанный лист поверх выписки.

— Суд требует трех оснований для немедленного созыва. У вас уже есть два: публично подтвержденное нарушение супружеской верности и повреждение брачной метки с применением клятвенного пепла.

— Публично подтвержденное?

— Свидетели видели леди Вейр в покоях лорда Дамиана ночью. Если капитан Ридан и служанка Тая подтвердят, этого достаточно для начала разбирательства.

Тая побледнела.

— Меня будут спрашивать?

Нина повернулась к ней мягче.

— Да. Но я не позволю давить на тебя одну.

Дамиан сказал:

— Никто не будет давить на служанку.

Нина посмотрела на него.

— Лорд Эштар, в вашем доме на меня два года давили так, что я почти умерла. Не раздавайте обещания от имени всех, пока не выяснили, кто вообще здесь чем занимается.

Он сжал губы.

— Справедливо.

Нина чуть не сбилась.

Он не спорил.

Это было раздражающе неудобно.

— Третье основание? — спросила она у Нэриса.

— Доказательство, что нарушение клятвы связано с угрозой Огненному Сердцу. Ночная трещина и удары Сердца могут быть таким основанием, но Совет потребует подтверждения у нижней печати.

— Нижняя печать — это где?

Дамиан ответил:

— Под замком. В зале Сердца.

— Отлично. Идем туда.

— Нет.

— Мы снова на этом слове.

— К Сердцу нельзя вести тебя в таком состоянии.

— Тогда вы подтверждаете угрозу без меня?

— Я подтвержу, что Сердце было нестабильно.

— А потом кто-то скажет, что нестабильность вызвана моей истерикой?

Нэрис тихо кашлянул.

Дамиан мрачно посмотрел на него.

— Что?