дверях, сказал:

— В нашей семье пока никто не пробовал. Исторический момент.

Дамиан закрыл глаза.

— Ты опять подслушивал?

— Я охранял коридор от уныния.

Кайрен вошел без приглашения, но остановился у порога, ожидая, выгонят ли его. Нина не выгнала.

— Лорд Кайрен, вы знаете, где зал Сердца?

— К несчастью, да.

— Проводите нас после завтрака.

Дамиан резко повернулся:

— Нет.

Кайрен поднял брови.

— Брат, я польщен твоей верой в мою разрушительную силу, но зал Сердца я не строил.

— Я сам поведу.

— Вы будете заинтересованной стороной, — сказала Нина.

— Это мой родовой источник.

— А это моя поврежденная метка. Ваша заинтересованность очевиднее моей.

Кайрен сложил руки на груди.

— Формально она права.

— Формально ты можешь выйти.

— Могу. Но тогда вы опять останетесь без человека, который умеет считать до четырех.

Нина взяла ложку. Руки дрожали, но она заставила себя есть. Бульон оказался горячим, соленым, с травами, которых она не знала. Тело приняло еду с такой жадностью, что стало страшно: сколько прежняя Эвелина ела? Сколько спала? Сколько сил у нее забрали до того, как назвали слабой?

Дамиан смотрел на нее недолго, потом отвернулся к окну.

Стыдитесь, лорд Эштар.

Стыдитесь молча и полезно.

После завтрака Мавина снова проверила пульс, заставила выпить отвар и сунула Тае маленький пузырек.

— Если губы посинеют, если метка пойдет выше локтя или если миледи потеряет сознание, сразу три капли под язык.

— А если я просто начну ругаться? — спросила Нина.

Мавина не дрогнула.

— Это, кажется, теперь признак улучшения.

Кайрен тихо рассмеялся.

Даже Нэрис позволил себе посмотреть в сторону окна.

Дамиан не смеялся. Он стоял у двери, мрачный, собранный, чересчур красивый для мужчины, которого хотелось обвинять без отвлечений.

Нина поднялась.

На этот раз ноги держали лучше. Тая помогла ей надеть темное платье — простое, закрытое, не то ночное, в котором она вошла в чужую жизнь через измену. Волосы Нина велела заплести в тяжелую косу. В зеркале на нее смотрела молодая женщина с бледным лицом, большими серыми глазами и губами, которые пока еще казались слишком мягкими для ее новых слов.

Эвелина Роувен.

Двадцать четыре года.

Ненужная жена.

Нина коснулась холодной рамы зеркала.

— Больше нет, — сказала она тихо.

Тая услышала.

— Миледи?

— Ничего. Идем.

У двери ждали Дамиан, Кайрен, Нэрис, Мавина и двое стражников Ридана. Маленькая процессия для похода в подземелье. Нина вдруг подумала, что в прошлой жизни перед разводом тоже собиралась процессия: адвокат, документы, свидетельства, банковские выписки, подруга, которая ждала в коридоре суда с кофе.

Здесь вместо кофе был дракон.

Что ж.

Не самый удобный, но внушительный аксессуар.

Они шли через северное крыло, потом по узкой галерее, где окна выходили на Красный фьорд. Море внизу было темным, с белыми полосами пены. Скалы торчали из воды, как обугленные зубы. Над замком кружили птицы, похожие на черных чаек, только крупнее.

В коридорах слуги замирали и кланялись.

Нина видела их глаза.

Страх. Любопытство. Жалость. И что-то новое, осторожное: ожидание.

Слухи уже дошли. Конечно, дошли. В больших домах стены всегда глухие только для правды, а сплетни проходят сквозь камень.

У лестницы их ждала Октавия.

Нина почти не удивилась.

— Я иду с вами, — сказала старая хозяйка.

— Конечно, — ответила Нина. — Цепи любят присутствовать при осмотре замков.

Кайрен закашлялся.

Октавия посмотрела на него:

— Если ты издашь еще один звук, я отправлю тебя встречать Вейров у ворот.

— Молчу как фамильный портрет.

Дамиан коротко сказал:

— Идем.

Лестница вниз оказалась широкой, старой, вытертой посередине. На стенах горели огненные чаши без дыма. Чем ниже они спускались, тем жарче становился воздух. Нина чувствовала Сердце раньше, чем услышала: в костях, в зубах, в поврежденной метке. Оно било медленно, тяжело, словно под замком спал великан, которому снился плохой сон.

На третьем повороте метка вспыхнула.

Нина остановилась.

Тая сразу схватила пузырек.

— Не надо, — выдохнула Нина.

Дамиан обернулся.

— Возвращаемся.

— Даже не мечтайте.

— Ты побледнела.

— А вы удивительно наблюдательны после трех лет брака.

Он замолчал.

Кайрен тихо сказал:

— Попадание засчитано.

Октавия ледяно произнесла:

— Это не балаган.

— Именно, — ответила Нина. — Поэтому идем.

У подножия лестницы стояла дверь из черного металла. На ней не было ручки — только знак дракона, свернувшегося вокруг пламени. Дамиан подошел первым. Положил ладонь на печать. Металл вспыхнул золотом.

Дверь не открылась.

Дамиан нахмурился.

Октавия резко выпрямилась.

Нэрис прошептал:

— Интересно.

— Что? — спросила Нина.

— Раньше дверь всегда открывалась главе рода.

Дамиан снова приложил ладонь.

Пламя по знаку дернулось, но дверь осталась неподвижной.

Где-то за ней ударило Сердце.

Раз.

Потом второй.

Нина почувствовала, как метка на запястье отвечает. Больно, горячо, но ясно.

Она медленно шагнула вперед.

Дамиан повернулся.

— Нет.

— Отойдите.

— Эвелина.

— Лорд Эштар, если дверь не открылась мужу после ночи измены, может, стоит попробовать жену?

Кайрен тихо сказал:

— Я бы записал это на герб.

Октавия побледнела:

— Не смейте прикасаться к печати.

Нина