– А ты им уже сказал о преследователе? – не обращая внимания на мужа, спросила она.

– Да, я приходил сегодня в полицию. – Мужчина улыбнулся как-то нервно, и это была не та же нервозность, что у его жены, другая. Вот только Фрэнсис никак не мог распознать ее суть.

– Мы не могли опросить всех на месте, – сказал ему Фрэнсис. – Слишком много людей.

– Город будто сошел с ума. – Миссис Берти мяла в руках полотенце.

– Действительно сошел, – согласился сержант.

– Так вы его нашли? – спросила Мария. – Мы теперь не можем уснуть. Кто его знает, вдруг он заявится ночью.

– Думаю, сержант сделает все возможное…

– Из того, что записал мой напарник, почти ничего не понятно.

– Да вы проходите, – впустил его Берти. – Чего в дверях стоять. Дорогая, поставь-ка кофе. Вы любите кофе, сержант?

– Люблю, – кивнул Фрэнсис.

– Вот и отлично.

Они сидели в гостиной друг напротив друга возле небольшого стола. Мистер Берти попивал кофе, миссис Берти смотрела на мужа, не понимая, почему тот молчит.

– Все началось два дня назад, – начала миссис Берти. – Мужа начал преследовать какой-то псих. Сначала возле работы, потом возле пекарни, потом возле дома…

Мистер Берти кивнул.

– Я настояла обратиться в полицию.

– Вы видели этого человека с тех пор?

– Прошло только два дня, – пожал плечами хозяин дома. – Может, он еще придет.

– Не дай бог! – замахала руками жена. – Скажите, нам полагается какая-то охрана?

Фрэнсис сглотнул дабы умерить изжогу.

– Извините, можно воды…

– Конечно-конечно. – Она вскочила и убежала на кухню.

– Я извиняюсь. – Фрэнсис наклонился к хозяину дома. – Не хотел говорить при вашей жене.

– Да-да, – наклонился тот тоже.

– Но вы говорили, что вас преследует демон.

– Я? – удивился Берти. – Я и правда такое сказал?

– У нас все записано.

– О боже. – Мистер Берти откинулся в кресле и, закрыв руками лицо, глубоко и протяжно вздохнул.

– Вам ведь без газа? – зашла в комнату миссис Берти.

Фрэнсис только кивнул.

– Дорогая, ты могла бы нас оставить…

– Что такое? – насторожилась она. – Вы что-то скрываете? Этот псих еще на свободе?

– Дорогая, прошу, – мистер Берти указал взглядом на дверь.

Она помялась еще немного, но после вздохнула и ушла.

– Не хочу, чтобы она знала, – сказал шепотом мистер Берти, наклоняясь к Фрэнсису ближе.

– Знала о чем?

– Вчера я нехило так испугался, не каждый день кто-то за тобой ходит, понимаете?

– Понимаю.

– Ну и как вернулся домой, так решил того…

– Что того? – не уловил мысли Фрэнсис.

– Расслабиться, – шепнул тот.

– Выпили?

Берти кивнул.

– Уж не знаю, что они там намешали в этот чертов коньяк, но я там чуть с ума не сошел…

– Галлюцинации?

– Похоже на то. Я в себя только недавно пришел. Даже не помню, что ездил в участок.

– Значит, вас никто не преследовал?

– Преследовал. Я же сказал, какой-то тип ходил за мной весь день. Не просто же так я испугался.

– Но это был точно не демон?

– А вы действительно полицейский? – переспросил его Берти.

– Весь город сходит с ума, мы пытаемся понять почему.

– Я просто напился какой-то бурды.

– Все понятно. – Фрэнсис вздохнул и, встав с мягкого кресла, посмотрел на приоткрытую дверь гостиной – там, за ней, стояла Мария Берти.

– Если нам что-то будет известно, мы вам обязательно сообщим, – сказал он намеренно громко.

– Уж будьте добры, – развернулась она и ушла.

– Мы думаем уехать за город, – тихо сказал ему Берти.

Желание сбежать было вполне естественным в этом кошмаре.

Глава 10

Фрэнсис

– Напился какой-то бурды, – повторил Фрэнсис Бейли, возвращаясь к машине.

Неудивительно, что Рон принял его за психа.

Неудивительно. В этом кошмаре можно свихнуться совсем. Но кем был этот человек, преследовавший Берти? На это он ему не ответил. Или Фрэнсис сам его не спросил? Хотя, если бы он знал преследователя, то не назвал бы его «каким-то типом».

Как же болит голова, чертовы магнитные бури.

Они хотят уехать на время за город. На их месте он бы тоже уехал, а может, и выпил бы чего, как мистер Берти.

Лес гудел нарастающим воем, зазывая что-то тревожное, темнота опускалась на город. Фрэнсис поднял голову к небу – птицы шли с горизонта черным пятном. Они горланили, они зазывали плохое. Фрэнсиса бросило в дрожь. Укутавшись в куртку, он закрылся в машине, мелкая дрожь перешла в озноб. Мистер Берти, убитый Льюис, женщина из закрытой квартиры – было в них что-то такое, чего он не мог уловить. Какая-то тонкая связь, не поддающаяся объяснению. Он должен был все объяснить.

В злосчастной папке лежало еще несколько заявлений с адресами, по которым ему непременно хотелось зайти.

Филип О'Нил, 1979 года рождения, заявил о преследовании. Его беспокоил призрак девушки по имени Зои. Почему призрак? Потому что она умерла восемь лет назад. Так сказал сам мистер О'Нил, так и записал за ним Рон.

«Чертовы психи», – крутились в голове слова Рона.

– Чертовы психи, – повторил Фрэнсис вслух.

Может, он тоже псих, такой же как они, а Рон – единственный, кому можно было верить?

Фрэнсис завел машину.

Та девушка, что вломилась в его дом, не была мертвой, по крайней мере, он того не заметил.

«Ха-ха, – усмехнулся про себя Бейли. – Ни черта не смешно!» Так вот, – он попытался собрать мысли воедино, – она не была мертва, не была призраком, он ее даже не помнил. А вот Филип О'Нил свою точно знал. Он знал о ее смерти и был в том точно уверен.

Дрожь пробежала по телу, встряхнув его в нервном ознобе и чуть притупив головную боль.

– Конечно! – Он сбавил скорость и пробежался глазами по измятым листам. – Точно, она его бывшая девушка. Его бывшая девушка, умершая восемь лет назад!

Фрэнсис посмотрел в зеркало заднего вида.

Лес уже не шептал за спиной, его почти не было видно, да и небо не так нависало. Облака, уносимые ветром, растворялись в небесной тени, будто туман. Как же путались мысли, как же путался мир.

Стрелки на часах показали без четверти десять, когда он добрался до дома О'Нила. Фрэнсис мог бы подождать до утра, но боялся, что утром что-то случится снова и ему уже будет некого допросить. За сегодня только пять суицидов, и это лишь те, о которых сообщил ему Рон. Он кричал еще что-то в трубку, но связь снова исчезла. Что-то происходило с ними, и никто не мог понять что.

Люди сбрасывались с мостов, с крыш и окон высотных зданий, они бежали от кошмара, а может, от самих себя. Смерть – худшая пристань,