от нее не скроешься, но и в ней не спасешься. Фрэнсис всегда это знал.

Парадная дверь в дом О'Нила была, на счастье, открыта. «Хотя какое тут счастье», – подумал сержант. Фрэнсис поднимался по лестнице, прислушиваясь к каждой двери и стенам – тишиной было окутано все. Какое-то ледяное молчание. Совсем не к добру. Может, здесь и не жил никто? В заявлении значилась седьмая квартира. Напротив нее он сейчас и стоял.

Дверь открылась от стука и нехотя заскрипела, Фрэнсис достал пистолет.

– Мистер О'Нил! – крикнул он вглубь темной квартиры. – Мистер О'Нил, вы здесь?

Нащупав на стене выключатель, Фрэнсис включил свет. Теперь было видно все: и мебель, и телевизор – ничего, что могло бы вызвать хоть какие-то подозрения. Все на своих местах: ни беспорядка, ни следов скандала, только разбитая кружка на полу и капли крови рядом…

Фрэнсис услышал шаги и обернулся.

Визжащая женская тень набросилась на него и повалила на пол. Он не мог ее отцепить – женщина, словно горгона, впилась в него своими руками.

– Верни детей! – кричала она. – Ты, сукин сын! Куда ты их дел?!

Женщина била его кулаками, а он все не мог ее оторвать. Она была бешеная, с взлохмаченными волосами, от нее пахло кровью и потом, ее обезумевшие глаза сверлили его и кричали: «Верни!»

Из ее искривленного рта вылетали белые слюни, вырывались отрывисто звуки, словно через звериный оскал. Фрэнсис схватил ее, отодрал от себя и ударил об пол. На мгновение взгляд женщины прояснился. Она прищурилась, вгляделась в его лицо и громко вдохнула. Из глаз ее потекли слезы, тело пробил озноб.

Фрэнсис ослабил хватку.

– Это вы Зои?

Зои, умершая восемь лет назад, пугливо кивнула.

– Меня зовут Фрэнсис, я полицейский.

Он отпустил несчастную женщину. Теперь она была не опасна – все ее бешенство и спесь в секунды сошли на нет. Она походила на человека, что только сейчас учился дышать и ходить. Не торопясь, чуть шатаясь, пытаясь найти невидимую опору, прищуриваясь и оглядывая его с головы до ног, она наконец поднялась.

– Полицейский? – тихо спросила она, усмирив подступавшую ярость. – Ваша полиция не делает ни-че-го! Я пришла к вам еще вчера, а меня даже слушать не стали. У меня нет с собой документов, нет прав, нет ничего! Я назвала им свое имя, а они лишь сказали… – Женщина вдруг начала задыхаться. Фрэнсис налил ей воды. – А они мне сказали, – она отпила из стакана, – что таких людей нет. То есть меня нет! И выгнали из участка!

Она точно была, – Фрэнсис смотрел на несчастную. Она точно существовала и смотрела сейчас на него, прихлебывая из стакана, задыхаясь, давясь водой. Никакой это был не призрак, у нее было настоящее тело. Уж его-то он ощутил на себе. От ее острых ударов, скорее всего, останется несколько синяков. У нее была светлая кожа, черные волосы, спадавшие на сутулые плечи, и красные от лопнувших капилляров глаза. На труп она точно не походила. Да и призрак был из нее никакой.

– Кем вам приходится мистер О'Нил? – спросил наконец Фрэнсис, когда Зои вернула ему стакан.

– Бывшим мужем! – вздохнула она. – Этот урод уже два года обещал забрать у меня детей, и вот он их украл…

– Да нет у меня никаких детей! – В дверях стоял невысокий мужчина с ошарашенным взглядом и проседью в черных висках.

– Вы мистер О'Нил? – успел спросить Фрэнсис, как тут женщина с диким ором набросилась на мужчину. В руках ее сверкнуло тонкое лезвие небольшого ножа.

Наряд полиции приехал нескоро, гораздо позже, чем скорая помощь. У мистера О'Нила было две колотые раны плеча и порез на щеке. Женщина, которую он считал мертвой, и правда чуть не скончалась, но не от ранений – от нервного срыва. У нее случился инфаркт.

В приемном покое после парочки швов несчастный хозяин квартиры разговаривал с Фрэнсисом Бейли.

– Я вам клянусь, она умерла восемь лет назад! Вы мне не верите? – перешел он на шепот.

– Вам нельзя волноваться, – мимо прошла медсестра.

– Они думают, что я тоже псих! – оглянулся он на медсестру и отошел в дальний угол, к горшку с высоким цветком. – Но я-то знаю, что прав, понимаете?

Фрэнсис ничего не понимал. Он видел эту женщину, никто не отрицал ее личности – ни она, ни сам мужчина. А если она жива, значит, не умирала совсем, а из этого следует, что врет мистер О'Нил. Он смотрел на Фрэнсиса полными надежды глазами, просящими понимания, кричащими правду, его личную правду, не сопряженную ни с чьей.

– У вас были общие дети? – еще раз переспросил Фрэнсис.

– Какие дети! – перешел на визг потерпевший и сам же закрыл себе рот рукой. – Я же вам говорю, – сказал, задыхаясь, О'Нил. – Мы встречались около года, потом она умерла…

– Как?

– Разбилась на своем проклятом мотоцикле, вошла прямиком под грузовик. Я ее любил – не эту сумасшедшую дуру, а свою Зои, вы понимаете меня? А эту я даже не знаю! Может, она сменила внешность и выдает себя за нее?

– Зачем?

– Откуда мне знать?! Поначалу я думал, что это призрак, так и сказал в полиции. – Он скривил рот в нервной усмешке. – Там, наверное, решили, что я псих.

– Нет, ну что вы…

– А потом думаю: ну какой призрак? Их же не существует!

– Не существует, – сказал Фрэнсис.

– И что я там наговорил, в том участке, вы бы только знали. – Он рассмеялся. – Полицейский так на меня посмотрел! Решил, наверное, что я спятил.

– Нет, ну что вы, – повторил Фрэнсис. «Не вы один, весь город, – подумал он. – Весь город сошел с ума».

– Честно, я и не ждал, что вы придете. Но спасибо! Вы меня просто спасли! – тряс он руку Фрэнсиса Бейли. – А такие ненормальные должны сидеть в психушке! Вы же ее допросите, да?

– Конечно, допрошу.

Фрэнсис стоял у палаты уже час.

– Еще не пришла в себя? – спросил он проходившую мимо медсестру.

Она лишь пожала плечами.

Видимо, не из той палаты. Пациентов здесь было хоть отбавляй. Кого-то везли на кресле уже без сознания, с кем-то еще говорили, пряча за спиною шприц, кому-то вкололи вторую, более сильную дозу седативного.

– Здесь еще один буйный! – крикнули из коридора. Санитары побежали на вызов. Буяна вскоре провезли мимо – спокойного, спящего, но с окровавленным лицом.

– Сержант, – из палаты вышел доктор. – Думаю, вы можете с ней поговорить. Снотворное уже отпускает. Только прошу вас – недолго. Пациентка слишком слаба.

Фрэнсис зашел в палату.

Женщина по имени Зои – если это было ее настоящее имя – лежала