он. Наверху зевал полумесяцем наполовину открытый люк, вокруг пахло сыростью.

– Канализация, – выдохнул он и уже хотел было встать, как рядом что-то зашевелилось. Адам прижался к стене, стараясь почти не дышать. Это похоже на крыс. Как же он их ненавидел!

– Эй! – Луч фонаря ударил в лицо. – Ты кто?

– А ты? – Адам закрыл рукавом глаза.

– Матео, – голос незнакомца был детским.

Пацан – понял Адам и даже обрадовался тому.

– Фонарь убери, – пробурчал он недовольно, сделав голос чуть погрубей. Он был старше, и этот факт убрал все смятение – там, откуда он родом, тот, кто старше, тот был и прав.

– А, прости, – протянул звонкий голос.

Фонарь погас, но тут же зажглось что-то рядом – свет не был столь резким, он был рассеян и нес тепло.

Адам увидел лицо, испачканное, озорное, с темными, как угольки, глазами и рыжей копной волос. Пацану было лет десять, не больше.

– Тебя как зовут? – спросил он.

– Адам.

Мальчик вытер рукавом мокрый нос и подал ему грязную руку.

– Хорошо, что ты на меня свалился.

Адам встал, потирая бок.

– Это еще почему?

– Вдвоем не так страшно ночью.

– А днем ты отсюда не выходишь?

– Днем? – посмотрел на него пацан, шмыгнув веснушчатым носом. – Ты новенький, что ли?

– Чего?

– Здесь не бывает дня.

Рассеянный теплый свет шел от керосиновой лампы. Адам не видел такую в жизни, только на картинках или в старом кино. Фитилек в ней нервно дрожал, на дне – прозрачная жидкость. Такая же была в бутылке Матео, которую он носил с собой.

– Второго фонаря у меня нет, – сказал, улыбаясь, пацан. – И запасных батареек тоже. А эту штуку я неделю назад в заброшенной церкви нашел.

– Почему ты не наверху?

– Тут безопаснее.

– А там?

– А там полно психов.

– А ты что, не псих?

– Если только такой же, как ты!

Они оба расхохотались. Их дрожащие от смеха тени тряслись на стенах подземелья, превращаясь в веселых чудовищ, забавляя их еще сильней.

– Слушай, а если серьезно, где мы? – наконец спросил Адам.

– В одном странном месте.

– Я думал, это мой город.

– Я тоже так думал, когда здесь проснулся.

– Проснулся?

– Ну да, я на улице спал, а потом проснулся. Смотрю – еще ночь, опять заснул, потом проснулся, а ночь не кончалась, так я и понял, что что-то пошло не так.

– Сколько ты здесь? – спросил Адам.

– Не знаю, время идет совсем по-другому, когда пропадает день. Сначала я считал, сколько раз засыпаю. Если в сон опять клонит, значит, и день прошел, потом перестал считать.

– А родители твои где?

– Я бездомный.

– Извини.

– А твои?

– Маму я не нашел. От нашей квартиры почти ничего не осталось. А папа живет на другом конце города.

– Думаешь, он тоже здесь?

Адам пожал плечами.

– Можем завтра его поискать.

Мальчишка достал из-за спины два мешка с вещами. Один положил под голову, а второй отдал ему. Адам тоже разместился, как мог.

– И ты тут всегда живешь?

– Нет, – протяжно зевнул Матео, – обычно я живу в нескольких километрах отсюда, на чердаке одного заброшенного дома. Там у меня есть все: и кровать, и шкаф, и даже стол.

– А что ты делаешь здесь?

Мальчик зевнул.

– Выход ищу.

– А его разве можно найти?

– Не знаю…

Адам заснул почти сразу. Перед тем как закрыть глаза, он подумал, что небезопасно засыпать рядом с посторонним мальчишкой, ведь тот мог его обокрасть, но потом вспомнил, что кошелька у него не было, как и мобильного телефона, и вообще этот веснушчатый парень был гораздо богаче его. У него были фонарь и лампа на керосине. А у Адама не было ничего, кроме страха и адреса папы.

Постепенно погружаясь в сон, когда ты и не здесь, и не там, а будто между двух временных измерений, он надеялся, что откроет глаза и окажется дома. Вот только дом почему-то представлялся ему тем самым – высоким и страшным домом, с плесенью и пауками, с квартирой, что была уже не его. И как бы он ни старался представить квартиру другой, чистой и светлой, с запахом какао и маминого печенья, ничего у него не получалось. «Тревога рождает кошмары», – вспомнил он чьи-то слова. Может, все это и было кошмаром, одним долгим сном, и сейчас он проснется, прямо сейчас…

Когда Адам открыл глаза, щель от приоткрытого люка была гораздо светлее, чем тогда, когда он засыпал. Значит, день здесь все-таки был? Хотя это был скорее не день, а вечер. Вероятно, Матео был прав. Интересно, который час?

Он взглянул на часы.

Они все так же стояли на шести часах.

– Здесь у каждого время свое, – услышал он голос нового друга.

Мальчишка все улыбался, озаряя темноту подземелья своим веснушчато-белым лицом. Наверное, он родился там, где постоянно светило солнце. А теперь и ему пришлось жить в этом мраке.

– Ну что, пойдем? – засобирался Матео, достав мешок из-под спины.

– Куда? – Адам потер глаза.

– Отца твоего искать. Иногда взрослые все же нужны.

Они поднялись по ржавой лестнице и, отодвинув люк, выбрались на свежий воздух.

Это был вечер, темный, сырой, чуть светлей, чем тогда, когда Адам выбрался из метро.

– Значит, здесь так всегда – либо вечер, либо глубокая ночь? Как в солнечное затмение?

– Ага, – улыбнулся Матео. – Света нет, да и солнца тоже.

Адам посмотрел на небо. На нем и правда не было ничего – ни луны, ни солнца, ни звезд. Одно сплошное серое полотно, будто кто-то накрыл плотной тканью весь этот город, забыв его дорисовать.

– Вечером не так страшно, – огляделся Адам. – Не так, как ночью, правда?

– Правда, – согласился Матео и побрел вдоль дороги.

Они шли молча с перекинутыми через плечо мешками. В таких Адам носил футбольную обувь. Он не знал, что спросить у Матео. Точнее, не так – он хотел спросить так много, что не знал, с чего и начать. Но больше всего его беспокоила мама, и тот чертов дом, и то, что случилось в метро, и почему никто его не искал. Он был чуть старше Матео, но ведь он не был сиротой! Что случилось с их миром? Почему солнце погасло, и где они были вообще?

– Ты знаешь, где мы, Матео? – наконец спросил он и сам того испугался. То, что придется услышать, может, и не захочется слышать вообще.

– В каком-то странном месте, – ответил Матео. – Но это не мой мир, точно, он совершенно другой.

– И не мой, – согласился Адам. – А взрослые знают, что делать?

– Взрослые, – усмехнулся Матео. – Они спятили почти все.

– Как это?

– Взрослые