которые раскрывались так широко, что стало ясно: если они действительно едят яйца, то эти яйца должны быть размером с мою голову.

— Удачи в работе, — заявил мне смотритель. — Только не вздумайте открывать загородку, мисс, иначе проблем не оберетесь. Сожрут же, — добавил он философски и ушел.

А я осталась.

С остатками печенья в кармане, с самым горестным настроением в душе и метлой в руках.

Наконец я вошла в загон и закрыла за собой дверцу на щеколду, затем для верности накинула на нее еще и защитное заклинание. Подумала, что если юркие, но крайне хищные маленькие ящеры случайно разбегутся по академии, то — поди их поймай!

Заодно они погрызут все… гм… яйца, встреченные у себя на пути, и декан за такое точно отвернет мне голову.

— Потому что я ему совершенно, абсолютно безразлична, — через полчаса жаловалась я яйцекусам, прислонившись к деревянной дверце их каменного домика.

Они шебуршились за стеной, порыкивая друг на друга и клацая огромными челюстями, потому что я просовывала в щели печенье, орошенное моими слезами.

Непрошеными слезами — те сами по себе текли по моему пыльному лицу, подозреваю, оставляя на нем грязные полосы.

До этого я вымела весь вольер и собрала мусор в ведра. Их оставалось лишь вынести на навозную кучу, на которую мне указал смотритель.

Но работа так и не помогла мне забыться.

Раз за разом я вспоминала обо всем, что произошло в кабинете Дария, а еще о том, как я пыталась убедить его, что Маделин — обманщица, потому что его истинная пара — это я.

— А не она, — всхлипывая, говорила я яйцекусам. — Но он мне не поверил. Вот, возьмите, это последнее мое печенье. Знаю, вы проголодались, бедняжки! — Я не только слышала, как урчат их животы, но буквально ощущала исходящий от зубастых малышей голод. — Ничего, сейчас я отнесу ведра с мусором, а затем позабочусь, чтобы вас немедленно накормили. И поставлю этот вопрос ребром — раз вы такие прожорливые, то вам нужно давать больше еды. Уверена, столичная академия от такого не обеднеет.

Но внезапно еда… вошла в вольер сама.

В смысле, одетые в черное незнакомые мне мужчины. В полнейшей тишине они открыли засовы, перед этим сняв мои защитные заклинания. Миновали калитку, после чего двинулись в мою сторону, а вокруг них — я это не только почувствовала, но еще и увидела — принялись закручиваться магические вихри.

Боевые заклинания, промелькнуло в голове, которыми они вот-вот по мне ударят.

Следом за этой мыслью пришли и остальные догадки.

Во-первых, я вспомнила, где видела эту парочку в черном. Конечно же, вчера вечером в главном корпусе. На лестнице, когда я спешила прочь из бального зала, а они встретились у меня на пути.

Помню, Гретта еще меня окликнула, и эти двое напряглись, заслышав мое имя.

Затем они стояли на крыльце и крутили головами, словно пытались определить, в каком направлении я скрылась.

Вчера вечером они этого так и не поняли, зато сегодня сумели меня выследить.

Но явились вовсе не для того, чтобы провести опрос и выяснить уровень образования в столичной Академии Магов, а еще узнать, чувствую ли я себя здесь достаточно комфортно. Они пришли меня убивать — ведь именно об этом предупреждал Томас Моор, пообещавший присылать цветы на мою могилку.

Но зачем им от меня избавляться?

Все просто, вновь промелькнуло в голове. Я почему-то впала в немилость у некоего крайне могущественного герцога Саверлока, которого и в глаза не видела.

И напрасно я отправила срочное письмо в Гржиню. Ответа от Верховной так и не пришло, ковен в мои дела не вмешался, зато по мою душу явились эти двое.

— Но я же ничего плохого не сделала! — сказала им. — Что вам от меня нужно?

Хотя понимала, что все бесполезно.

Они меня выследили и теперь примутся убивать. Лучшего места и времени для этого и не придумать — им удалось застать Александру Дельвейн одну, да еще и в отдаленной части академии. Там, где никого нет и никто не придет мне на помощь.

Только вот…

Если только…

Ну раз так, тогда…

— Фас! — сказала я, отодвигая задвижку и выпуская… Еще и мысленно подтолкнула яйцекусов — а их было больше дюжины — по направлению к моим убийцам. — Обед подан!

Яйцекусы на секунду замерли, словно пытались понять, кто из вошедших двоих — самое большое яйцо, после чего всей стаей ринулись вперед.

«А ты там что притаился? — мысленно обратилась я к Колючу, заглядывавшему в открытую калитку. — Меня тут, значит, собираются убивать, а ты снова прячешься? На этот раз ты можешь проявить весь свой колючий нрав!»

Затем я еще и церберов позвала, решила, что они тоже пригодятся. После чего стала смотреть на то, что из всего этого выйдет.

Ну что же, получился настоящий хаос, в котором дюжина яйцекусов, подзуживаемые моим голосом и мысленными командами, почти моментально впились зубами убийцам в сапоги. Затем принялась карабкаться вверх по штанам, поднимаясь все выше и выше, угрожающе клацая челюстями.

И мужчинам тотчас стало не до убийства Александры Дельвейн, хотя один все-таки запустил в мою сторону боевое заклинание. Это была серьезная магическая молния, полная огненной мощи; попади она — подозреваю, могла бы проделать во мне серьезную дыру.

Правда, я тоже не зевала, собираясь отразить заклинание, но убийца все-таки промахнулся, и молния угодила в каменную стену домика яйцекусов.

За долю секунды до того, как с ладони сорвался огненный шар, его рука дрогнула, а он сам грязно выругался (хотя я не стала бы записывать это в свою книжечку — бригада плотников дала бы этому магу сто очков вперед). Дело в том, что в него попали выпущенные Колючем иглы, и рука убийцы, а заодно и он сам стали напоминать ежа.

Затем подоспели и остальные яйцекусы, и я с интересом обнаружила, что кусачие хищники резистентны к магии, потому что двое магов, явившиеся по мою душу, так ничего путного сделать и не смогли. Попытались ударить по ним заклинаниями, затем стали стряхивать с ног маленьких чудовищ.

Наконец, вопя от боли, маги кинулись прочь из загона. Потому что были еще и летевшие в них иглы.

Колюч моментально замер и притворился обычным кактусом, но затем послал вслед нападавшим новую порцию колючек. Тут один из убийц все же вспомнил, что он маг, и попытался распахнуть портал, но,