Равным образом эпитеты (?) Ярила, Купала, Коляда, Овсень и прочие могли быть характеристиками и сакральными именами одного и того же бога (Солнца). Мы говорим «Ярила», подразумеваем «Сварог» и т. п.

Известно, — и нам, и древним охотникам, собирателям и земледельцам — что солнце в наших широтах (далеких от экватора) проходит четыре знаковых точки, после которых погодные условия, а значит, и жизненные обстоятельства на определенной территории, довольно резко меняются. В Средиземноморье, может, все не так критично, а в наших краях рискованного земледелия всем понятно, что ярое солнце в точке весеннего равноденствия — это совсем не тот же персонаж, что солнце в точке осеннего равноденствия. С солнцем необходимо было согласовывать и сезоны охоты, и аграрные работы, да и в целом жизнь — немудрено, что даты таких знаковых переходов как-то специально маркировались. Например, большими праздниками и общим собором.

В пользу версии о четырех отдельно обожествляемых ипостасях солнца говорит, по-моему, и традиция именования храмов на Руси. Вы обращали внимание, что католические храмы почти всегда, за редкими исключениями, посвящаются конкретным святым (или Деве Марии, или Святому Духу) — то есть персонам. Православные русские храмы в основном посвящаются праздникам — то есть датам, событиям из жизни Христа или Богородицы. Больше всего на Руси Покровских и Успенских храмов — посвященных праздникам Покрова и Успения пресвятой Богородицы[11]. Из господских (связанных с Христом) библейских событий в храмовом наименовании чаще всего закрепляются Преображение, Рождество и Вознесение.

Ясно, что Покров или Вознесение — это событие, а не божество и даже не предмет. Но в честь него ставится храм или рисуется икона.

Совсем отдельный предмет для исследования — почему почти каждый четвертый храм на Руси посвящен Николаю Чудотворцу. Этот греческий святой, архиепископ Мирликийский, никогда не бывал в наших землях и не имел дел с русскими.

Тем не менее в народных песнях и заговорах Николу (Мыколу) часто называют не святым, а прямо-таки богом. Четыре сезонных праздника в году связаны с его именем (и еще несколько — с его иконами), 23 % храмов освящены в его честь даже сейчас. По своим функциям Мыкола подозрительно похож на Велеса (как покровитель скота и бог, стерегущий границу между царством живых и мертвых) и одновременно на Коляду (приходит перед Рождеством, а то и перед всеми солярными праздниками и исполняет самые невозможные желания). Да и имя Мыкола (до раскола — только так) — не было ли оно прикрытием для поклонения Колу (кругу, Солнцу)? «Мы Кола люди». Причина забылась, а традиция осталась.

Так вот, если обычай обожествлять даты и события восходит к дохристианским временам (а у нас вроде нет оснований считать иначе), то спорные имена солнца становятся не такими уж спорными: Ярила, Купала, Овсень и Коляда — это четыре знаковых события в жизни божественного светила. И одновременно — четыре его образа, четыре ипостаси: весеннее равноденствие, осеннее равноденствие, а также летний и зимний солнцевороты (то есть, соответственно, самый длинный и самый короткий дни года).

Давайте попробуем разобраться с именами и ипостасями солнца. Это система примерно такой же степени сложности, как христианская троица: все многообразие имен — это один бог, Сварог. Но тем не менее это четыре разных персонажа, и апеллировать к ним можно по разным поводам и в разное время. Осеннему солнцу надо молиться иначе, чем весеннему, заходящему — не так, как восходящему, полуденному — не так, как темному. Вполне возможно, что само понятие «троицы», которого, кстати, нет ни в Ветхом, ни в Новом Заветах, формировалось под влиянием этих языческих представлений: солнце одно, но настолько разное в разных своих ипостасях, как будто их много.

Можно предположить, что четвертая (темная) ипостась солнечного бога в первые века монотеизма была отброшена, вычеркнута из представлений о божественной сущности и даже противопоставлена ей: темное солнце (Чернобог, Коляда, Карачун, Черт) превратилось во врага и противника солнца, а не в его ипостась, ибо, как сказано у Иоанна Богослова: «Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы». Для язычника же все четыре лика Солнца были божественны и значимы, не связаны со злом.

Так что, действительно, можно считать, что Ярила, Купала, Коляда и Авсень — это не имена богов, а названия солярных праздников. Но ровно так же можно считать, что праздники названы не просто так, а в честь божественных воплощений. Тогда к каждой из них можно относиться как к богу. Что-то же эти имена значили для наших предков и должны значить для нас? Давайте начнем со стартовой точки и пройдем по всему кругу.

Коляда и Карачун

Первое движение Кола. Коляда — самая темная ипостась Сварога. Темная — не в смысле «злая», а в смысле «таинственная». В этом своем воплощении бог приоткрывает тонкую завесу, растушевывает грань между концом и началом, знаменует переход от того, чего нет, к тому, что уже есть. Жрецы, достигшие самой глубокой — колядовской (колдовской) — степени познания, считались сильнейшими, способными творить чудеса и предсказывать будущее. Отголоски их ритуалов (а вернее — пародии на них) сохранились в христианскую эпоху в виде комичных «колядок» и гаданий.

Когда мы говорим о темной ипостаси солнца, то, помимо Коляды, вспоминаем еще одно имя — Карачун, или Корочун. Он кто? Или что? Еще одно темное имя? Или, может, Коляда и Карачун — приблизительно один и тот же бог, но у разных славянских племен?

Я думаю, Карачун (Крачун, Корочун) — это и есть зимнее солнцестояние. Те самые короткие дни года, когда ночь стала максимально длинной и 3–5 дней ничего не меняется. Это уже сейчас мы точно знаем, что дни непременно начнут нарастать. Для древних гарантий не было. А что если мир навсегда погрузился во мрак?

Вот уж, по-моему, случай, когда официальная этимология усложнила все до предела там, где была полная ясность! Название «корочун» некоторые лингвисты возводят и к римскому (с чего бы вдруг?) quartum jejunium — «четвертый пост», и к албанскому kercum — «пень». Ну, типа, рождественское полено: Корочун ведь предшествует Рождеству. Эти долгие обходные пути с подгонкой имени и праздника славянского бога либо под греко-римские, либо под христианские обычаи — созданы для того, чтобы увести нас от очевидного: Крачун, Корочун, Карачун — «краткий, короткий». Если рассматривать суффикс «-ун» как обозначение функционала (колдун, бегун, ворчун, ждун), то Карачун — это тот, кто укорачивает. Чего же тут