Сердце трепетно сжимается, когда я переступаю порог комнаты Ильи. Краем глаза замечаю, что Аня украдкой подглядывает.

Я как будто попадаю в святая святых и… окунаюсь в свое же детство. На полке кубки и медали. Фотографии с командой. Это, очевидно, тренер.

Мальчишка с готовностью мне рассказывает, кто есть кто на фото, где его друзья, а с кем у него не заладилось. С тренером я угадал.

На подоконнике лежит форма. Внутри что-то бесконечно тянет, и так сильно, что я против воли погружаюсь собственные воспоминания, когда не стало мамы и папа в грубой форме мне сообщил, что хоккеем я больше заниматься не буду.

Нет, конечно, сначала сказал мягко, но после моего яростного сопротивления, отцовское заявление превратилось в ультиматум. Мне тогда казалось, что вся моя жизнь рухнула. И маму потерял, и отец отдалился, и хоккей отняли. Мне тогда было примерно, как Илье… Шесть.

— Мама иногда отпрашивается с работы, чтобы ко мне на соревнования успеть, — возвращает меня к действительности бодрый голос мальчика.

— А на тренировки тебя кто возит?

— Чаще всего бабушка, ну… или мама, если успевает. Но она много работает. А когда у нас намечаются соревнования!!! Так я тогда вообще по четыре раза в неделю тренируюсь! А еще у меня секрет есть! — и добавляет доверчивым шепотом. — Только мама все равно узнала. Вот, смотри!

Распахивает шкаф.

Я присвистываю от изумления, разглядывая свою рожу, прилепленную к дверце.

Должен что-то сказать, но слова не идут.

— Эм… А…

— Просто мама не разрешает стены портить картинками. И мебель. А я схитрил!

— У тебя великолепная фантазия. А как ты обо мне узнал?

— Нам тренер рассказывает! Про всех великих хоккеистов! Говорит, что мы должны это знать! Но ты все равно самый крутой!

Улыбнуло слово «великий», но я немного шокирован, поэтому, честно, не знаю, что сказать.

Аня, наверное, очень сильно сдерживается, чтобы не швырнуть мое лицо в мусорный бак…

— Значит, ты отлично подкован? Много знаешь, много умеешь, — говорю мальчику.

Логика помахала мне ручкой. Я вообще не соображаю, что ему сказать. Настолько я потрясен.

На мое замечание, парнишка почему-то опускает нос.

— Нет, но я правда стараюсь. Правда-правда. Но мне все равно надо подтянуть… эээ… как это… усидчивость! Вот!

— Концентрацию, может?

— Ну да-да, вот это все.

— Мальчики, за стол. Чай пить, — зовет Аня, заглядывая в детскую.

— Погоди, — улыбаюсь я. — А у вас время есть? Вы не торопитесь?

Аня тут же напрягается:

— А что такое?

— Мы сейчас тут немного поиграем. Если никто не против, конечно.

— Ура!!! Поиграем!!! — радуется пацан.

— З-зачем поиграете? — Аня потрясено прикладывает ладонь к груди. Глаза ее сейчас выскочат из орбит. — Тебе разве не пора?

— Мне торопиться некуда. Меня же отстранили от завтрашней игры. Так что времени у меня хоть отбавляй.

— Да, мам! Чай подождет!!!

— И что вы будете делать? Вы вдвоем разнесете мне полквартиры!

— Не переживай, — смеюсь я, — комната останется целой. А ты снимай защиту. Будем концентрацию и реакцию тренировать.

Илья подпрыгивает к маме, позволяя стянуть с себя панцирь, остается в одной футболке и шортах.

— Я готов!!!

— Дай мячики какие-нибудь. Или шарики.

— Ммм… — задумывается малой. — А! Есть!

— Супер. Ложись на ковер животом. Я бросаю шарики, ты приподнимаешься, чтобы их пропустить.

Упражнение малому очень нравится, мы со смехом тренируемся, потом переключаемся на другую игру. Потом на третью. Я стараюсь сбить его подушкой, а он уворачивается. Потом еще несколько игр. Мелкий во всем участвует с готовностью. А таких игр я знаю ой как много!

— Давай еще!!! — подпрыгивает с пола и хлопает в ладоши от восторга.

— Давай!!!

Его энтузиазм передается и мне.

Как это здорово!!! Кажется, я бы до ночи с ним тут провозился, это реально круто!!! Как повезло мужикам, у кого есть дети!

— Нет, ты должен, уворачиваться! — хохочу, стараясь запятнать малого шариком.

Заканчиваем мы совместными отжиманиями. Причем, когда фиксируемся наверху, должны хлопнуть друг друга ладонями.

— Вы еще не наигрались? — прибито уточняет Аня. — Час прошел…

— Фух!!! — подскакиваю с пола и подхватываю под мышки мальца! Подбрасываю вверх. Щупленький такой, маленький. И радостно смеется. — Отличная тренировка!

Опускаю его на пол.

— Давай кулачок!

Малыш счастливо поднимает ладошку, сжимает кулак.

Я аккуратно касаюсь его костяшек своими.

— Вот так чуток позанимаешься, реакция будет лучшая в городе!

— Здорово! А ты еще приедешь? А ты придешь ко мне на тренировку?!

— Илья, — строго вмешивается Аня. — Назар очень занятой человек. Он бы очень хотел, но…

— Но, конечно, приду! — заканчиваю за нее. — Если мама не против, то я найду время. И мне очень приятно, что ты меня пригласил.

— Ура!!! Мама!!! Видишь?!!!

Пацан блистает. Его глаза искрятся таким восторгом, что я искренне недоумеваю: что я не так сделал?

— Илюш, иди руки мой. Потом за стол. Ужинать уже пора.

— Угу! — малыш слушается моментально, а я попадаю под прицел льдистых глаз.

— Ты с ума сошел?! — накидывается на меня Анюта. Порвет меня сейчас. Размахивает руками, нервничает. Еще укусить может. — Ты… Ты зачем ему пообещал?!

— А что такого? — удивляюсь искренне.

— Потому что обещания выполнять нужно!!!

— А я разве отказываюсь? — не понимаю, что она так завелась.

— Что?! Собрался к нему на тренировку?!

— А что такого-то? Смотри, какой он радостный. Ну и… к нему же все равно никто не приходит… — намекаю на отца мальчика. — Или приходит?

— Приходит-приходит! Не переживай! А ты тут вообще мимо!!!

— Ну, хорошо. Если хочешь, я могу поговорить с папой Ильи. Объясню, что я из добрых побуждений. Да и кому станет плохо, если я пару раз поприсутствую на занятии? Как наставник, допустим. С тренером Ильи я решу, это не вопрос.

Она смотрит на меня, как будто я несу чушь несусветную.

— Даже не вздумай! Ты…

— Ну что, вы идете? — подбегает маленький спортсмен. — Я уже проголодался! Ой! Мам! А может, Назара на ужин пригласим?

— Нет!!! — вырывается у Анюты.

Жаль, я бы остался. Заказал бы даже. Хорошо у них так…

— Если что я могу, — убедительно смотрю на Аню, которую так и подмывает выцарапать мне глаза.

Глава 16

АННА

Ярость и растерянность колотятся в висках неровным пульсом. Я до боли сжимаю кулаки, так, что ногти впиваются в кожу. Наблюдаю, как мой сын смотрит на Назара. Как на божество! В его широко распахнутых голубых глазах горит немой абсолютный восторг.

Сынишка ловит каждое слово и движение гостя, и от этого искреннего безграничного обожания у меня сводит желудок. Я намеренно, с почти жестокой методичностью, гашу в себе