— Не закрывай!

Знаю я ее «вернусь». Захлопнет перед моим носом дверь, и все!

— Обойдешься! Стой жди!

Вскоре она действительно возвращается, скрещивая руки на груди, смотрит воинственно. Темно-ржаная прядь падает ей на лицо.

— Я слушаю.

— Извини, пожалуйста, — слова идут от сердца, я правда сожалею! Не понимаю, что мне сделать. — Ужасно вышло. Мы с ней разошлись уже, я тебе клянусь! Я вообще не понимаю, зачем она приехала!

— Да мне плевать на твоих баб, Черкассов. Я думала, ты за поцелуй извинишься.

— Нет, — медленно мотаю головой. — За это точно нет.

— Ну что, полегчало тебе? Тогда я пошла. Ты прощен.

— Нет, подожди!!! — хватаю ее за запястье. — Я…

В этот момент с другой стороны двери раздается громкий ритмичный стук и приглушенное паническое:

— Мам! Ты что так долго! Открой! Ну, мама! Куда ты ушла?

Мне становится нечем дышать. У нее ребенок есть… Об этом я совершенно не подумал…

В этот момент дверь дергается и на лестничную площадку выскакивает расстроенный мальчуган с горящими недовольством глазами и… И он в хоккейной форме.

Аня резко заслоняет его от меня собой, пытается вытолкать обратно.

— Илюша, я же сказала, я здесь, никуда не ухожу, мне просто нужно поговорить по работе. Я сейчас вернусь. И-ди шоколадку съешь!

А мелкий все упирается:

— Да ну мама!!!

И тут он оборачивается и переводит сердитый взгляд на меня. Как по щелку пальцев мелкий замирает, роняя челюсть, и смотрит на меня с благоговением, как будто увидел любимого героя из мультика.

Губы его складываются трубочкой, он не отводит взгляд от моего лица, а потом медленно-медленно выдыхает:

— З-здра-сти… — и немного придя в себя, добавляет: — Мам, ты что уговорила его приехать?!

Глава 15

НАЗАР

До меня не сразу доходит смысл его слов, но кричащее искренне восхищение в глазах мелкого умиляет.

Присаживаюсь на корточки, протягивая ему руку как взрослому, и с улыбкой здороваюсь:

— Привет. Я Назар.

— Я знаю! — эмоционально заявляет малец, пытаясь справиться с обуревающими чувствами. — Вас же все знают!

В моей руке тут же оказывает хрупкая щупленькая ладошка. Подвисаю немного, не в силах отвести глаз от этого странного душевного зрелища и перестать чувствовать ток, покусывающий кожу в месте соприкосновения.

Анюткин сынишка…

— «Все» — это слишком сильно сказано. А ты тоже играешь? — киваю на его «панцирь». Неплохая, кстати, фирма. Надежная.

— Да! Мама мне новую форму привезла! — горло улыбается. — Вот… я примеряю. Классная, да?

— Защита хорошая. Давно играешь?

— Давно! Нам тренер говорит, что у меня классно получается! Я тоже форвард! И когда вырасту, хочу так же, как ты играть! А ты… — он робко оборачивается на поджавшую губы Аню и вновь смотрит на меня, в глазах его мелькает надежда, — ты зайдешь к нам в гости? Я медали покажу…

— Я не тороплюсь. С удовольствием приму твое предложение. Тебя Илья зовут, верно?

У мальчишки на мгновение перехватывает дыхание, он просто смотрит на меня, не произнося ни слова. Тут губы его дрогнули в плохо сдерживаемой улыбке, а на лице мелькнуло такое счастье, ну такое счастье, что в душе моей разливается тепло.

Поднимаюсь.

У Ани такой вид, будто она меня задушит прямо здесь.

— Меня пригласили, — твердо заявляю. На всякий случай.

— Я слышала… — она медленно растягивает слова так, словно уже вынашивает план мести… За все.

— Так… можно? — уточняю. Если она не захочет, я не смогу войти.

— Пожалуйста, мам, — доверчиво шепчет Илья и обнимает Аню за ноги. — Пожаааалуйста!

Аня — кремень. Не сдается:

— Илья, у тебя же не прибрано.

— Да я! Да я! — пацан отклеивается от мамы и громко и убедительно заявляет: — Да я сейчас быстро-быстро вещи по местам разложу!

— Я не стану надолго вас отвлекать, — обещаю в большей степени Ане.

Все, что угодно пообещаю, лишь бы мне сейчас позволили пройти. Мы с пацаном сплотились, чтобы добиться победы. Странно так это… и приятно одновременно.

Не пойму только, она одна сына воспитывает? А как же ее… тот… владелец клиники? Разошлись? Или все куда сложнее?

— Милости просим, — Аня сердито распахивает дверь пошире, пропуская нас с мелким вперед. — А ты, — обращается к сыну, — сначала изволь с комнатой разобраться!

— Я, да… я… я, конечно! — смущается мальчик. — Сразу же!

Он ураганом уносится к себе, хлопая дверью, не до конца закрыв. По звукам кажется, что малец затеял генеральную уборку: гремит, стучит, что-то у него там падает.

— Хоккеиста растишь? — с теплом смотрю на Аню, но, естественно, рассчитывать на взаимность не приходится. Меня обдает таким холодом, что в пору поежиться.

— Напомни, ты для чего приехал? Вопросы задавать или извиниться?

— Извиниться. Отвратительная ситуация получилась. Я даже не знаю, что сказать, на самом деле, но мы с ней правда разошлись.

— Что у тебя с ногой, обманщик?

Анюта щелкает кнопкой, включая чайник.

— Немного колено побаливает. Там ничего критичного, как у всех.

— Ну-ну, — фыркает она. — Жду от тебя результаты обследования. И посмотрим на твое «немного».

— Ань, — ловлю ее запястье и разворачиваю к себе, оттесняя к столешнице. — В клубе на мое здоровье всем начихать. Им просто нужно, чтобы я выходил. А я, если выхожу, то играю на максимум. И команду я подтяну: ребята хороши. И до топа мы поднимемся.

— А мне-то что? Я за здоровьем вашим слежу, и мне не все равно.

— Тебе — да. А ты что, замуж не вышла?

— Я не собираюсь отвечать на личные вопросы, — бросает она мне в лицо раздраженно.

— Просто ты фамилию не поменяла. Я и удивился. Думал, ты давно замужем. И пацан у тебя классный! Веселый такой. Ты его одна растишь, что ли?

— Что ты прицепился? — сердится Аня, но как-то не слишком бойко. Смущается, вижу по ней. — Вон стулья есть. Пользуйся.

Улыбка умиления растягивает губы. До последней мелочи помню все. Такого, как с ней, у меня никогда больше не было. Может, правда, что говорят, первая любовь самая сильная? Только вот у меня и второй-то не было.

— Нет, я серьезно. Одна? — переспрашиваю, усаживаясь, как по команде. — А где папа?

— У нас не сложилось.

— А сколько Илье?

— Пять. Маленький еще.

Внутри обжигает, но я принимаю молча. Я на мгновение подумал, что он мог бы быть моим. Но нет. Даже по самым скромным подсчетам, нашему с Аней сыну должно быть как минимум шесть. Да и то, ближе к семи.

— Можно идти! — раздается звонкий голос.

— Ну иди. Я вас тут подожду, — роняет Анюта и отворачивается. Тянется к кружкам.

— Пойдем, спортсмен! Показывай,