немного ссутулились, как у провинившегося пацана.

— Да иначе никак, ты не понимаешь? Мне же не восемнадцать, чтобы я летал как по воздуху.

— Противовоспалительные тоже глотаешь горстями? — не отпускаю я, чувствуя, как подступает беспощадная жалость, которую я гоню прочь.

— Иногда, — признается он нехотя.

— Название! — требовательно цежу сквозь зубы.

— Что с этим будешь делать? Ругать, как щенка?

— Мне необходимо знать, что ты принимаешь! Мне это нужно сочетать с БАДами, следить за воспалительным процессом, корректировать нагрузку! Да и потом, вдруг какие лекарства понадобятся, всегда имеет место ряд ограничений и запрет сочетаемости.

Мои руки все еще на его колене. И вдруг он, все так же глядя мне в глаза, накрывает мои пальцы широкой горячей ладонью.

Меня пронзает ток. Я вздрагиваю и судорожно отдергиваю руку, словно обожглась. Невысказанным возмущением сейчас царапну его!

Тут он сдается и четко проговаривает название. Ну… здесь ничего критичного, я, бывает, и посильнее назначаю…

— Спасибо, — роняю раздраженно и поднимаюсь. — Завтра у тебя МРТ коленного сустава, — объявляю я, возвращаясь к столу. — И бедра. И поясницы. И еще рентген. И только попробуй пропустить! — я бросаю на него непреклонный взгляд. Хватаю стопку направлений. — Анализы крови и консультация ортопеда.

Назар спускает штанины. Приближается.

— А вот это вот все точно надо?..

Протягиваю ему листы, а он не берет. Тогда я с размаху врезаю бумаги ему в грудь. Направления хлестко бьют его по ребрам.

Во мне больше нет злости. Только холодная стальная решимость.

— На льду без снимков катайся аккуратно. Завтра я объяснюсь с тренером.

Он сжимает челюсти. Мускул на его щеке напряженно играет.

— А дальше? На скамейку запасных меня посадишь?

— Я тебе не девушка больше, Назар. Я твой врач. И я не дам тебе калечиться дальше. Снимки с анализами принесешь, вот тогда и поговорим.

— А если они тебе не понравятся?

— Если не понравятся, то ты не играешь. Не тренируешься. И даже не смотришь в сторону льда. Это ясно?

Он устало прикрывает глаза:

— Но в этом же нет смысла. Ань…

Я отрезаю начисто:

— Диагностика, Назар. И это не обсуждается. Свободен.

Глава 13

АННА

Я сейчас разнесу что-нибудь! Он не принес ни снимков, ни анализов! Ничего!!!

Добрую половину тренировки я просидела в кабинете: от греха подальше. А теперь несусь к бортикам, как будто за мной сам черт гонится!

Внешне я ледяная статуя, внутри же все клокочет, шипит, как раскаленный металл, опущенный в воду.

Он что, вообще ничего не боится? Совсем надо мной издевается? Рациональная профессиональная ярость выжигает во мне все, кроме холодной решимости. Я жду. Терпеливо, как хищник. Пока тренер у доски что-то настойчиво чертит маркером, разбирая недавние ошибки на выездной игре, мой взгляд, как прицел, неотрывно ощупывает фигуру в номере тринадцать.

И в момент, когда все расходятся по углам, я, с мертвенной улыбкой, захожу в приложение на планшете, чтобы синхронизировать трекеры с сегодняшней сессией. Пальцы двигаются автоматически. Пока информация грузится, я глупо надеюсь на свою ошибку.

Данные выстраиваются на экране. Я щелкаю по его имени. И мир резко обрывается, уходя в стоп-кадр.

Статистика ужасающая! Сухие беспристрастные цифры кричат громче любого рупора!

Разбалансировка нагрузки: 68 % на правую ногу, 32 % на левую. Это, что б его, совсем не адаптация! Это — хромота!!!

Амплитуда сгибания в коленном суставе прилично снижена. Он физически не может согнуть ногу как надо!!! Смотрю на то, как работает его бедро: показатели зашкаливают, мышца трудится на износ, пытаясь стабилизировать то, что не держит сустав.

Я его сейчас на куски порву!!! Он обходит больное место, перенося вес с ошеломляющей, вымученной точностью. У него микрозадержки при разгоне и торможении, и мощность толчка просела катастрофически.

Я вздрагиваю, едва не роняя планшет. Да у него колено орет! А он это прячет! И, судя по диаграммам, боль усилилась. Конкретно так!

Ну все! Мое профессиональное терпение лопается.

Горячая злость ослепляет. У меня даже номера его телефона нет, чтобы вне тренировки промыть мозги! И эта мысль бесит нелепо и дико. Решаю молниеносно: после тренировки возьму его личное дело и вобью эти чертовы цифры. А сейчас он очень пожалеет, что прикидывался дурачком!

Хватаю свои коньки, фиксирую за секунду и ступаю на гладкую поверхность. Стараюсь скользить ровно, но лед под коньками нервно звенит, предательски выдавая мою ярость. Команда отрабатывает передачи. Я ловлю его взгляд и резким жестом подзываю. Он медленно подкатывает, срывая шлем, на лице его застывает равнодушная маска.

— Ты ходил на обследования? — мой голос звучит неприлично громко в общей суматохе. — Завтра игра.

— Нет, — отрезает он, глядя куда-то мимо моего уха.

В груди что-то хрустит и сжимается.

— Но хотя бы анализы?

— Нет.

Я сейчас не сдержусь и его ударю.

— ПОЧЕМУ?! — взрыв случается раньше, чем я успеваю успокоиться. Рука сама тянется и впивается пальцами в рукав его формы. Я делаю это прямо перед всеми.

Он недовольно переводит взгляд на мои пальцы, наклоняется ко мне, и его шепот обжигает кожу:

— Потому что не успел, Ань. Все на нас смотрят. Ты этого хотела? Слухов?

Я чувствую на себе десятки глаз, но меня уже не остановить. Цепляюсь за его рукав, как утопающий, и шиплю в ответ сквозь стиснутые зубы:

— Какого лешего ты творишь?!

— Аня. Убери руку, если не хочешь пересудов, — его голос низкий и опасный.

— Я сказала тебе съездить в клинику! Какого черта ты ослушался?! — я почти кричу, и тишина, наступившая вокруг, оглушает.

— Что происходит? — сухой командный голос тренера разрезает воздух, его лицо напряжено.

Я разжимаю пальцы, отступаю на шаг, выпрямляюсь. Внутри разворачивается ураган, но голос звучит четко, с убийственной уверенностью:

— Андрей Сергеевич. Я настаиваю на проведении дополнительных обследований Черкассова. На лед он выйдет только после моего полного одобрения. Это необходимо, чтобы исключить риски серьезной травмы.

Тренер бледнеет:

— А есть предпосылки?

Я смотрю ему прямо в глаза, без тени сомнения отвечаю:

— Как главный врач команды, я запрещаю Черкассову выходить на лед и участвовать в каких-либо нагрузках до тех пор, пока не получу на руки все результаты обследований, которые я ему выдала. Полный комплекс.

Тишина в зале становится звенящей. Все ребята замерли, превратившись в слух. Тренер медленно переводит взгляд на Назара. Его челюсть напряжена.

— Слышал? — выдает сурово.

Назар стоит, сжав кулаки. Глаза горят темным пламенем, губы сжаты в тонкую линию, короткая дрожь пробегается по подбородку.

— Да.

— Выполняй! — рявкает недовольно на Назара. — Без разрешения Анны Юрьевны на лед ни ногой.

Я, не глядя больше ни на