после чего холодно рассмеялся. Мы ждали на крытом дерном деревянном мосту, когда мой брат и остальные спустятся вниз. Но они долго не появлялись.

– Пойду посмотрю, – вдруг сказал Минами, – чего они там задержались.

Еще больше разозлившись, я проводил его взглядом, пока он бежал вверх по склону, а затем расправил плечи и пошел по дороге к школе.

Девушка сидела перед амбаром, обхватив колени руками. Я подошел к ней, чтобы избавиться от одиночества. Она молча смотрела на меня своими серо-коричневыми глазами, под которыми залегли темные круги. Я прислонился к стене амбара, и мы некоторое время смотрели друг на друга.

– Слушай, – спросил я, проглотив слюну, – а ты слышала о дезертире?

Девушка молчала и никак не реагировала.

– Ты ничего не можешь сказать? – хмыкнул я, пожав плечами.

Она опустила глаза. Ресницы отбросили густые синеватые тени, будто тени от листьев или травы.

– Пойдем к нам ужинать, – предложил я. – Пойдем.

Она приподняла голову. Я нагнулся и схватил ее за руку, чтобы поднять на ноги, но она вдруг сильно оттолкнула меня. Разозлившись, я поднялся и сразу же ушел, оставив ее там. Когда я обернулся на площадке перед школой, она следовала за мной по пятам, как хитрый хорек. Я поразился тому, как она это делает, и мне это не понравилось. Но все равно хорошо, что она шла. Сделав вид, что ничего не заметил, я вошел в дом и стал ждать ее.

Когда я уже почти устал ждать, девушка тихо вошла следом за моим взволнованным братом. Он с восторгом несколько раз повторил, что дезертир наконец-то вышел из дома и обменялся парой фраз с ним и остальными. Девушка, сидевшая у костра на земляном полу со склоненной головой, даже не попыталась помочь мне приготовить ужин. Мне захотелось накричать на нее и брата. Но как только мы сели за стол, ужин прошел прекрасно. Девушка медленно пережевывала еду, отчего у нее шевелились мышцы на грязной шее. Потом она с любопытством посмотрела на моего брата, который передавал собаке корм изо рта в рот.

– Слушай, – вдруг осенило его, – дай моей собаке имя.

– Ку́ма, – сказала девушка.

Я удивленно посмотрел на нее. Она тоже была взволнована. Когда брат назвал собаку Кумой, та завиляла хвостом. Мы с братом радостно рассмеялись, а девушка смущенно улыбнулась. Ко мне вернулось хорошее настроение, и я еще долго продолжал смеяться.

– Эта собака твоя? – спросил мой брат с тревогой.

Девушка отрицательно покачала головой.

– Он милый, правда? – спросил он с облегчением.

Я тоже хотел что-то ей сказать, но не мог придумать ничего подходящего. Казалось, что у меня чешется горло, а слова прилипли внутри и не вылезают наружу. Я оставил попытки заговорить и удовлетворился тем, что подложил в костер перед ней свежие дрова. Поскольку мы наелись, а огонь был горячим, отчего даже щеки горели, мы хорошо проводили время втроем и с собакой, если не считать рассказов брата о дезертире.

На следующее утро я опять позвал девушку к нам, чтобы позавтракать. После этого мы вместе пошли к школе. Девушка молча сидела поодаль, в тени деревьев, но вернуться в свой амбар не пыталась.

Глава шестая. Любовь

После полудня неожиданно поднялся ветер, небо было ясным, но похолодало. Кустарники, на которых только стали появляться молодые побеги, и трава под голыми деревьями на склонах гор вокруг долины колыхались на ветру и ослепительно сверкали. Мы развели перед школой костер и собрались вокруг него: кто-то сидел у огня, обняв колени, кто-то шатался по площадке. Бледно-голубой дым от костра сразу уносило ветром, поэтому он не поднимался в небо. Нам уже приелась картина деревни с низкой пожарной башней, виды запомнились уже до мелочей, поэтому даже смотреть по сторонам стало очень скучно. Приходилось либо просто сидеть на месте, ни на что не глядя, либо прогуливаться взад-вперед. Мы вдруг поняли, что ослабли и измотаны жизнью в заблокированной деревне. Усталость, безразличие, неспособность продолжать что-то делать – нас всех охватили схожие чувства.

Однако когда к школе пришел солдат вместе с Ли, мальчики воспрянули духом и приободрились. Солдат тоже выглядел лучше, чем вчера, когда мы видели его в темном доме. Сев возле костра, он обвел наши вопрошающие лица слабыми, красными, как у кролика, глазами.

– Мы ходили посмотреть на колею с вагонеткой, – объяснил Ли. – Хотели убедиться, что никто сейчас не может проникнуть оттуда в деревню извне, чтобы поймать его. Теперь это очевидно.

Мы в очередной раз убедились, что блокада деревни играет на руку солдату. Почувствовав наши взгляды, он опустил глаза.

– А если тебя поймают… – робко начал брат, но солдат промолчал.

– Тебя отдадут под суд, – продолжил Ли.

– Тебя расстреляют, – жестко сказал Минами. – Тебя сразу же расстреляют.

Солдат посмотрел на него напряженным взглядом. Минами был очень раздражен. Я ожидал, что солдат вскочит на ноги и ударит его, но тот лишь уставился на него, будто удивленный ребенок.

– Хм, – хмыкнул Минами, расправив плечи.

– Этот парень умеет бегать. Его никогда не поймают, – сказал Ли.

– Его не поймают, – поддержал мой брат. – Так ведь? Тебя ни за что не поймают.

Солдат посмотрел на него. Я чувствовал, что ребята пытаются его утешить, но каждый раз, когда видел, что взрослых утешают подобным образом, мне становилось не по себе. Так что я принял сторону раздраженного Минами.

– А ты кого-нибудь убил, когда убегал? – спросил один из ребят.

– Никого он не убивал и не стрелял, – ответил за него Ли. – Так ведь?

– Так, – впервые заговорил солдат.

– Он просто не вернулся после увольнительной, – сказал Ли.

– Не хотел возвращаться? – спросил другой мальчик, краснея от глупости своего вопроса.

Солдат промолчал.

– А я хотел бы стать курсантом, – вздохнул мальчик.

После этого повисла короткая пауза. Всех нас охватила тоска, связанная с желанием примерить военную форму.

– Я, – вдруг задумчиво заговорил солдат, – не хотел идти на войну, не хотел убивать людей.

На этот раз пауза тянулась еще дольше. Неловкость, которую сложно было терпеть, заполняла все внутри. Мы еле сдерживались от нервных смешков, от которых буквально чесались животы и спины.

– А я вот хочу пойти на войну и убивать людей, – сказал Минами.

– В вашем возрасте вы этого не понимаете, – заметил солдат, – но потом это вдруг осознаешь.

Мы замолчали, не слишком доверяя тому, что он говорил. Да и тема была неинтересная. Собака, уткнувшаяся в колени брата, резко встала и подошла обнюхать худые колени солдата. Он осторожно протянул руку и погладил ее по голове.

– Правда, он милый? – спросил мой брат,