необходимо. Я бестолково шлялся вокруг, таская с собой копьё. Мне не хватало только бубна и колотушки, чтобы каждый знал, что вокруг всё спокойно. Сторож бдит.

Подумав о бубне, я улыбнулся. У Грынка его нет, а ведь какой шаман без бубна? Если разживусь шкурами, то когда-нибудь сделаю Слышащему достойный подарок. Бубен непременно придётся ему по сердцу.

После рассвета меня сменил мальчишка с кривой дубинкой в тощей руке. Он изо всех сил старался выглядеть взрослым, и оттого казался ещё смешнее. Сдав пост этому серьёзному человечку, я решил немного поспать, а уже потом отправляться в лес.

Посуда частично потрескалась. Та-шиа замазывала трещины жидкой глиной, что-то бормоча под нос. Я оглядел свою главною ценность — сухожилия из спины ленивца, и остался доволен.

Та-шиа натёрла их мозгом и тщательно просушила, растянув вдоль длинных палок.

Длиной они были метра полтора и шириной сантиметров двенадцать. Тынг с лёгкостью уступил трофей, хоть и не догадывался для чего мне понадобились сухожилия.

Изготовить хороший лук — долгая и тяжёлая работа. Мысли о нём не покидали меня с первого дня появления в этом мире. Атлатль для охоты не очень-то удобен, если, конечно, перед вами на равнине не стоит привязанный слон. Лук куда практичнее. Вот только сделать его гораздо сложнее, чем копьеметалку.

В моих нынешних условиях даже простая сушка заготовок — невиданная роскошь. Их попросту негде надёжно укрыть от дождя. У большинства шатры небольшие. А Грынк уж точно не согласится подержать у себя парочку брёвнышек минимум полгода. Придётся ускоренно сушить, смиряясь с потерей качества. Желательно сушить сразу несколько, ведь некоторые заготовки могут пойти трещинами.

Подумав об их обработке, я зажмурился. Только аккуратно расколоть стволик на части при помощи клиньев окажется сплошным мучением. А ведь я не знаю, какая сердцевина у того же гикори. Может её попросту не удастся расклинить, чтобы получить подходящие заготовки.

Из маклюры индейцы тоже делали луки, причём высоко ценили её древесину. Что не говори, а подходящих деревьев вокруг — просто завались, но обработать их примитивными инструментами будет очень непросто.

Только оказавшись посреди природы, понимаешь цену очень простым вещам — обычный стальной нож сейчас был для меня недосягаемой ценностью. Да что там стальной! Хотя бы бронзовый!

О металле думать не хотелось. В данный момент, о нём мне приходится только мечтать. Бесспорно, в Америке есть медь, серебро и золото. Месторождения железной руды тоже должны встречаться. Но толку от этого никакого. Пока хотя бы кремнёвых наконечников наделать.

Подходящего камня возле этой стоянки нет. Та-шиа говорит, что есть другая стоянка, ниже по течению реки. Когда племя останавливается там, охотники уходят и приходят с уже готовыми наконечниками. Заготовки почти никто не приносит. Значит, идут далеко. Не хотят тащить лишний вес. У меня есть пять наконечников для копья, один из которых я закрепил вместо сломанного в звериной туше.

Кроме них, несколько наконечников поменьше, для дротиков, а вообще, придётся искать материал. Про то, что их ещё нужно делать, я молчу. Только надеюсь, что смогу научиться.

За маклюрой идти ближе, и я решаю выбрать этот путь. Древесина для меня одинаково незнакома. Та-шиа радуется, думая, будто я отправляюсь поохотиться, и вешает нос, заслышав, что иду только за деревом.

Шумящая Вода просит, чтобы я взял её с собой. Она надеется, что по дороге всё равно попадётся зверь. Я в это не верю, но не откажусь от её компании.

Дорогу в тот раз я запомнил хорошо. Едва удаляемся от стойбища, хочу вручить сестре дротик, но она отпрыгивает, будто ей протянули живую змею.

— Что случилось? — спрашиваю.

— Нельзя! — девушка сверкает глазами. — Тогда тебе с ним не будет удачи! Он тебя подведёт!

— Потому, что ты возьмёшь дротик в руки?

— Не возьму! — возмущается сестра. — Я не могу испортить твоё копьё!

Какая чушь… А ведь она убеждена в этом. Отговорить не получится. Или всё же удастся?

Я жестом подзываю её к себе и вручаю оружие, не смотря на жаркие протесты. Освоившись с Та-шиа, постепенно понимаю, что не нужно её убеждать. Надо просто приказывать. Взяла копьё и пошла. Тогда она ещё послушается.

Та-шиа бредёт рядом, морщась от недовольства, но молчит. Она глядит на дротик со страхом и тревогой. Если появится опасный зверь, то Шумящая Вода попросту уронит бесполезную штуковину. А ведь я хотел приучить её к оружию. Не для того, чтобы охотиться, а чтобы хоть немного могла себя защитить.

Ни одна из женщин на стоянке не носит оружия, кроме ножей. Да и те носит не каждая. Похоже, рядом нет враждебных племён, а к нападению зверя они относятся с неким фатализмом.

Я же про зверей не забываю, шагая по зарослям. Хоть и прекрасно понимаю, что копьё бесполезно против действительно крупного хищника. Тот же лев сожрёт меня играючи. Я только надеюсь не наткнуться на него.

Минуем второй ручей и выходим к поляне. Туда, где убили ленивца, разумеется не пойдём. Огромный скелет должен притягивать хищников.

Та-шиа не понимает, зачем мне такое громоздкое деревце. Она глядит на стволик, который я долго и терпеливо кромсаю каменным топором, и не может сдержать удивление.

— Ты сделаешь дубину? Но даже Камню она не окажется впору!

— Это не дубина. Когда я сделаю, что задумал, ты всё поймёшь. А пока не мешай. Лучше смотри по сторонам, чтобы к нам никто не подобрался. Стук топора далеко слышен.

Та-шиа, наверное, только сейчас подумала о хищниках. Она перестаёт разглядывать процесс рубки, и внимательно озирается вокруг.

Наверное, Тынгу этот топор кажется неплохим, но я-то привык к нормальному стальному. Древесина плохо поддаётся ударам и процесс затягивается.

Наконец-то мой трофей готов. Я взваливаю его на плечо, вручаю Шумящей Воде топор, и мы отправляемся обратно. Теперь Та-шиа должно быть переживает о Камне. Ведь своим прикосновением она осквернила его оружие. Сестра искренне верит, что прикосновение женщины к оружию приносит несчастье охотнику.

Успокаиваю её, говоря, что у стойбища вручу ей деревце, и никто не узнает, как она несла топор. Шумящая Вода не хочет лгать, но и тащить неудобный стволик тоже не горит желанием. Я убеждаю, что у Камня довольно силы и смелости, чтобы противостоять чему угодно. Его сила перекроет вред от женского касания к топору.

Сестра соглашается. Камень, в её глазах, неуязвим. К тому же она ещё молода, а значит, её касание не обладает настоящим женским проклятием. Та-шиа говорит, что чем старше женщина, тем