Я мечтаю о таком образе жизни. В каком-то смысле.

Я хочу посмотреть, как далеко меня может завести карьера певицы. Хочу попасть на Бродвей и обосноваться там, пока не остепенюсь и не заведу семью.

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть, и я резко поворачиваю голову в ее сторону.

Сердце бешено колотится. Я знаю, что скорее всего это Алек, но не могу справиться с паранойей, которая заставляет меня колебаться. Знаю, что все они охотятся за Синитой. Кем бы ни были эти «они».

Если бы это был кто-то другой, они наверняка не стучали бы, верно? Я на всякий случай хватаю стеклянную вазу и открываю дверь. Там стоит рыжеволосая дама с аукциона. Как там ее? Аня? Вроде да. На ней облегающее черное платье и красные туфли на каблуках в тон ее огненно-рыжим волосам, собранным в хвост. Ее изумрудно-зеленые глаза окидывают меня взглядом с ног до головы.

— Почему мой брат хочет тебе помочь? — это первые слова, которые слетают с ее губ.

— Эмм.

— Эмм — это не ответ, — огрызается она.

Черт, Аня жестока.

— Твой брат это Алек? — Она смотрит на меня так, будто у меня выросла вторая голова. — Он мне не помогает. На самом деле, он похитил меня, пытался заставить выйти из машины под страшным мостом, а потом заставил остаться у него дома, — говорю я ей.

Ее взгляд падает на вазу в моей руке.

— Ты собираешься меня этим ударить? — спрашивает она.

— А ты собираешься меня ударить? — спрашиваю я в ответ. — Потому что если так, то да, я тебя ударю.

— Ты принимаешь наркотики или может у тебя есть комплекс, из-за которого ты должна угождать мужчинам?

— Комплекс? — спрашиваю я, и тут меня осеняет. — Ааа, ты имеешь в виду, как у Синиты.

Это имеет смысл. У нее он и правда есть.

— Ты хорошо ее знаешь? — спрашивает она, прищурившись, и я понимаю, что Аня не очень-то ее любит.

— Не настолько хорошо, чтобы наша связь стала причиной того, что моя квартира выглядит так, будто в нее попала бомба, — бормочу я, чувствуя себя опустошенной. — Может, мне просто стоило взять кредит у родителей, чтобы обзавестись собственным жильем, — говорю я, ставя вазу обратно на подставку у двери.

Аня не делает никаких попыток войти. Она снова оглядывает мои джинсы и кроп-топ.

— Переоденься. Я подожду в машине.

Она разворачивается, чтобы уйти.

— Зачем переодеться? — кричу я. — Вы с братом такие властные.

Когда я добавляю последнюю часть, она разворачивается и приподнимает идеальную бровь.

— Тебе явно нужна помощь в… — она машет на меня рукой, — жизни. Я предложила помочь, раз Алек должен работать.

Большинство людей, вероятно, оскорбились бы этим замечанием, но я обнаружила, что это фишка брата и сестры Ивановых.

— Помочь с чем именно? — спрашиваю я.

— С мебелью.

Я бледнею. Могу себе представить, какую мебель они имеют в виду, и это не та дешевая, которая продается в коробках и которую потом собираешь сам.

— О нет, я не хочу, чтобы он за что-либо платил, — говорю я, качая головой.

— Он и не будет. Плачу я. — Она поворачивается, и ее хвост развевается у нее за спиной. — И я ненавижу, когда меня заставляют ждать, — добавляет она.

Когда двери лифта открываются, я узнаю Клэя, парня, который отвез меня домой от Алека два дня назад.

Аня изучает меня, словно я крошечное насекомое на стене, пока двери лифта закрываются.

В панике захлопываю дверь, потому что уверена, что злить кого-то вроде Ани было бы ошибкой.

Понимая, что одета неподходяще, я хватаю свободное желтое платье, которым любовалась всего несколько минут назад и надеваю его. Смотрю на широкий выбор каблуков, а затем на ботинки, которые я носила с джинсами вчера вечером. Они удобные, поэтому решаю надеть их.

Посмотрев на себя в зеркало, провожу руками по волосам. Красная повязка с прошлой ночи не подходит к моему платью, поэтому я быстро меняю повязку на пластырь поменьше и затем буквально выбегаю за дверь со своими вещами.

Внизу Клэй держит для меня открытой пассажирскую дверь. Аня в темных очках, сидит в машине, уткнувшись носом в телефон.

— Спасибо, — говорю Клэю, забираясь внутрь.

Он коротко кивает. Я замечаю еще одного мужчину, сидящего за рулем, и понимаю, что эти двое стояли у раздевалки на аукционе, на котором меня наняли танцевать.

Интересно, если бы я не пошла туда, дошло бы все до этого?

— Ты вообще принимала душ? — спрашивает Аня.

— Нет, ты же сказала мне поторопиться, — напоминаю я ей.

— По крайней мере, скажи, что примешь душ, когда вернешься.

— Конечно. — усмехаюсь я.

— Эта рана на голове выглядит отвратительно, — комментирует она. — Как и машина Алека, кстати.

Съеживаюсь от этого замечания.

Она жестом показывает водителю, чтобы он трогался. Чертовски страшно сидеть на заднем сиденье с такой могущественной женщиной. Эти мужчины явно в ее распоряжении. Мои родители могут утверждать, что у меня есть характер, но мой — это пламя свечи по сравнению с адским пламенем Ани Ивановой.

— Так как же его зовут? Просто Алек? — спрашиваю я, желая заполнить тишину.

— Александр, — говорит она с легким русским акцентом. Мне нравится, как это слетает с ее губ. Полное имя подходит ему больше, чем Алек.

Аня звонит и почти сразу начинает договариваться о цене, насколько я могу судить, за редкий драгоценный камень. Думаю, это имеет смысл, поскольку она щеголяет в довольно дорогих украшениях. По сравнению с ней я чувствую себя подростком, которым меня когда-то описал Алек. Я только два года как окончила колледж и только начинаю карьеру, тогда как эта женщина построила империю, хоть и не выглядит достаточно взрослой для этого.

Мой телефон вибрирует, и я смотрю на пришедшее сообщение.

Мистер Хэппи: Можешь оставаться в отеле столько, сколько потребуется, пока твоя квартира не будет готова.

Я щурюсь на сообщение. Оно настолько прямолинейно, насколько это вообще возможно. Пишу ответ.

Я: Спасибо, но вы оба уже так много сделали для меня. Если сегодня мне доставят матрас, я вернусь домой.

Ответа нет. На моем сообщении просто появляется реакция с поднятым вверх большим пальцем. Большой палец вверх? Серьезно? Смотрю с