недоверием, напоминая себе, что Алек, вероятно, понятия не имеет о негласном социальном убийце в виде эмодзи с поднятым вверх большим пальцем.

Машина останавливается у магазина, в который, как я знаю, мне вообще не стоит заходить, потому что он для богачей. Аня выходит из машины и не дожидаясь меня, входит в магазин будто хозяйка этого места. Кто-то открывает мне дверь, и я иду за ней. Аня начинает раздавать поручения людям вокруг. Мне вручают бокал шампанского, который она тут же забирает у меня из рук.

— Ей воды, — говорит Аня, затем смотрит на меня. — Ты забыла про голову? — Она постукивает по моей голове и оглядывается. — Ладно, твой нынешний стиль больше похож на «мусорный» шик. Давай немного изменим его.

У меня отвисает челюсть. Она только что сказала, что мой стиль — «мусорный» шик?

— Извини, но у моего дома есть хотя бы какой-то стиль. Ты видела дом своего брата?

Жилка на ее виске пульсирует, и она проводит рукой по платью.

— Он не позволяет мне декорировать его. Отказывал множество раз.

На ум приходит озорная мысль. Может, это удар по голове. Или маленькая часть меня, которая хочет немного отомстить Алеку за весь тот ад, через который он заставил меня пройти за последние недели.

— Хорошо, но он не отказывал мне.

Я улыбаюсь ей.

Вот тогда я впервые вижу ее улыбку.

— Нет, думаю, тебе не отказывал.

ГЛАВА 17

Александр

Захожу в свой дом и вижу, что он заставлен мебелью. А на диване в моей гостиной, поджав ноги под зад, сидит брюнетка и смеется над чем-то по телевизору. Телевизору, которого у меня раньше не было.

Цветовая гамма изменилась, и я прищуриваюсь, глядя в угол, где стоит ваза полная живых цветов. Точнее ромашек.

— Ты врываешься в каждый дом и заваливаешь его мебелью? — спрашиваю я, осматривая пространство.

Мне следовало предугадать, что не стоит оставлять сестру и Елену одних. Аня никого не любит, но найдет лазейку в любой ситуации.

Я говорил ей, что ей нельзя что-либо менять в моем доме. Поэтому она использовала солнышко, чтобы это сделать. С другой стороны, не думаю, что Елена позволила бы кому-то себя использовать.

Она откидывает волосы за плечо и смотрит на меня, жуя попкорн, затем протягивает мне миску.

— Хочешь?

В животе урчит, но я пронзаю ее взглядом, пока она не отвечает на мой предыдущий вопрос.

— И нет, технически все это купил ты. Я просто использовала твою карту, ту самую, которую ты сказал использовать своей сестре.

Она самодовольно подмигивает, держа попкорн. Протягиваю руку и хватаю горсть.

— Твоя сестра — сокровище. Она не стала раскрывать мне много подробностей о тебе, но она точно любит тебя.

— Мы близнецы, — говорю я ей, и ее глаза расширяются.

— О, поняла. Так вот почему.

— Почему что?

— Кажется, что вы оба ненавидите мир.

Она улыбается и отправляет в рот еще одну горсть попкорна, снова переключая внимание на телевизор.

Странно, что Елена чувствует себя здесь как дома, учитывая, как сильно она меня боится. Но сейчас я не замечаю ни намека на прежнюю робость. Может, этот удар по голове действительно на нее повлиял.

— Не слишком ли тебе здесь уютно? — спрашиваю я.

Она пожимает плечами, не отрывая взгляда от телевизора.

— Тусовки с твоей сестрой, делают тебя менее страшным. К тому же, когда в последний раз к тебе приходили гости?

— Гости — это те, кого пригласили, — напоминаю я ей.

— Гости могут прийти только если это дом. Теперь, благодаря твоей сестре и мне, это место стало домом. И, честно говоря, я хотела увидеть твое лицо, когда ты войдешь, — говорит она с улыбкой, затем хрустит еще одной горстью попкорна.

Какая наглая женщина. Могу только представить, какую уверенность вселило в нее сегодняшнее времяпрепровождение с сестрой. И по какой-то причине я ее еще не выгнал.

Перевожу взгляд на телевизор.

— Что смотришь?

Я морщу нос, когда одна женщина с визгом кричит на другую, размахивая руками и слезы текут по ее лицу.

— О, «Настоящие домохозяйки». Я просто в восторге, — говорит она с волнением.

Вздыхаю и расстегиваю три верхние пуговицы на рубашке.

— А можно восторгаться где-то не у меня дома?

— Нет. Я заказала ужин, и его скоро должны привезти. Я проголодалась от целого дня на шопинге. — Она делает телевизор громче, когда раздается звонок в дверь. — Ух ты. Как вовремя. Ты можешь принять, раз стоишь, и не забудь оставить чаевые, — кричит она, не оборачиваясь.

Оглядываюсь по сторонам, почти ожидая, что меня снимают на камеру, чтобы Аня потом могла использовать запись для шантажа.

Когда понимаю, что здесь только мы, я сбит с толку тем, что она говорит мне, что делать. Но обнаруживаю, что иду к двери, открываю ее и вижу подростка, держащего пакет с едой.

— С вас пятьдесят пять долларов, пожалуйста.

Он выжидающе протягивает руку, но поднимая взгляд на меня бледнеет. Так я действую на людей.

— Она не заплатила? — спрашиваю я.

Подросток нервничает и качает головой.

— Нет, сэр. Она просто позвонила и сделала заказ, оплата при получении.

Достаю из кармана сто долларов и бросаю ему в руку.

— У меня нет сдачи, — спешит сказать он.

— Оставьте себе, — говорю ему, закрывая дверь, как только беру пакет с едой.

Подхожу к дивану и протягиваю пакет Елене.

— Забирай еду и уходи.

Она смотрит на меня.

— Нет, ты будешь есть со мной. Я заказала достаточно для нас обоих.

Сжимаю челюсть. Определенно не стоило позволять ей и Ане проводить время друг с другом, потому что теперь Елена начинает командовать мной, как это делает моя сестра.

— Я не голоден.

Но как только я это говорю, мой живот выдает меня и громко урчит. Она пытается скрыть самодовольную улыбку и хлопает по месту рядом с собой.

— Садись. Я принесу тарелки и вилки.

Елена встает и идет на кухню.

Слышу, как открываются и закрываются шкафы, и в замешательстве оглядываюсь.

Можно подумать, что это ее дом.

— Твоя сестра сказала мне, что ты, скорее всего, не ел со вчерашнего дня, — кричит она из кухни.

Я ничего не говорю, просто нехотя наблюдаю за тем, как в телевизоре разворачивается