— У меня брат в долговой яме Вейров. Мне сказали, если я не буду подмешивать порошок, его отправят на рудники. Я думала, вам просто будет легче спать. Лекарь Грэх говорил, что вы тревожная, что Сердце вас мучает…

— Кто сказал подложить письма?

— Грэх. Через Меллу. Сказал, если начнется шум, надо показать, что вы давно хотели бежать.

— Где Грэх?

— Не знаю.

— Ложь.

Риса сжалась.

Нина наклонилась чуть ближе.

— Подумайте. Сейчас вас могут сделать крайней. Грэх исчез, Вейры откажутся, Мелла скажет, что вы велели. Единственное, что у вас есть, — полезная правда.

Риса задышала чаще.

— Он говорил… говорил, что уйдет через старые ворота у соколиной башни. Там есть ход к дороге на фьорд. Его должен был ждать человек с пепельным знаком.

Ридан уже отдавал приказ стражникам.

Кайрен сказал:

— Соколиная башня закрыта десять лет.

Октавия тихо ответила:

— Не для тех, кто знает нижние ключи.

Нина обернулась к ней.

— У кого они?

Старая хозяйка молчала.

Дамиан посмотрел на мать.

— У кого?

Октавия сказала:

— Один был у меня. Второй у хранителя. Третий…

Нэрис нахмурился.

— Третий пропал после смерти прежнего управляющего.

— Нет, — прошептала Риса.

Все повернулись к ней.

— Не пропал. Лекарь Грэх показывал ключ. Черный, с птичьей головкой.

Нэрис побледнел.

— Этого не может быть.

Нина почти улыбнулась.

— Добро пожаловать в наше любимое слово.

Дамиан повернулся к Ридану:

— Соколиная башня. Немедленно.

Капитан ушел.

Нина посмотрела на обгоревшие бумаги.

— Что она пыталась сжечь?

Мавина осторожно развернула один уцелевший край.

— Лекарские назначения.

Нэрис подошел ближе.

— Даты?

— За последние месяцы.

Нина увидела на одном листе знакомое имя: Лиора Вейр.

— Вот это.

Мавина взяла лист.

— “Настойка для леди Эвелины по рекомендации леди Лиоры Вейр, согласовано с лекарем Грэхом…”

Дамиан побелел.

Нина не стала на него смотреть.

Пока.

— Лиора назначала мне лекарства?

Мавина сжала губы.

— Она не имела права.

— Но имела доступ.

Риса всхлипнула:

— Она приходила. Несколько раз. Говорила, что знает, как помочь метке. Что вы мешаете Сердцу, сами того не желая. Что если вас успокоить, всем станет легче.

— Всем, кроме меня.

Риса заплакала сильнее.

Нина выпрямилась.

— Записать. Все.

Нэрис писал уже с такой скоростью, будто боялся, что правда снова попытается умереть.

Дамиан стоял неподвижно.

И молчал.

Нина наконец посмотрела на него.

— Вы знали?

Он поднял глаза.

— Нет.

— Верили бы, если бы Эвелина сказала?

Он не ответил.

Вот теперь было честно.

Нина кивнула.

— Спасибо. Молчание иногда точнее признания.

Он вздрогнул, но не оправдался.

В коридоре раздались быстрые шаги.

Ридан вернулся, и по его лицу Нина поняла: поздно.

— Грэх ушел, — сказал капитан. — Через соколиную башню. Нашли свежие следы и сожженный пепельный знак. Люди уже пошли за ним.

— Один?

— Нет. Судя по следам, его ждали двое.

— Вейры, — сказал Кайрен.

Октавия тихо произнесла:

— Это еще надо доказать.

Нина повернулась к ней.

— Доказательства у нас теперь появляются быстрее, чем вы успеваете сомневаться.

В этот момент за окном лекарского крыла ударил колокол.

Один раз.

Потом второй.

Дамиан резко повернулся:

— Ворота.

Кайрен подошел к окну и выглянул вниз.

Его лицо стало серьезным.

— Гости.

— Кто? — спросила Нина.

Кайрен медленно обернулся.

— Дом Вейров. С лордом Севаром во главе.

В комнате запах пепла вдруг стал сильнее.

Нина посмотрела на письма, на коробочку с пеплом сна, на обгоревшие назначения, на Рису, на Дамиана.

Потом на свое запястье, где тонкая золотая нить пересекала черную трещину.

— Отлично, — сказала она. — Значит, начнем знакомство с вопроса, почему его дочь назначала лекарства чужой жене.

Дамиан шагнул к двери.

— Ты не выйдешь к ним сейчас.

Нина подняла взгляд.

— Выйду.

— Ты едва держишься.

— Зато правда сегодня держится хуже. Ее надо поддержать.

— Эвелина…

— Нина, — едва не сказала она, но вовремя остановилась.

Вместо этого выпрямилась и произнесла:

— Лорд Эштар, если вы хотите хотя бы начать исправлять то, что натворили, не закрывайте меня за спиной в тот миг, когда враги входят через главный вход.

Он смотрел на нее долго.

Потом кивнул.

— Хорошо. Но рядом будут Ридан и Кайрен.

— И Тая.

— Тая?

— Тая видела начало. Пусть увидит, что молчание закончилось.

Служанка испуганно распахнула глаза.

— Миледи, я…

— Не бойся. Говорить буду я.

Тая побледнела, но кивнула.

Они вышли из лекарского крыла.

На лестнице Нина задержалась только на секунду. Внизу уже слышались голоса. Мужской, уверенный, чуть насмешливый. Женский — мягкий, знакомый, с отравленной нежностью.

Лиора вернулась в зал не как изгнанная любовница.

Как дочь сильного дома, за спиной которой стоял отец.

Нина медленно пошла вниз.