было важно. Хороший отец, защищающий невинную дочь, хотя бы на миг повернулся бы к ней. Севар смотрел только на Нину.

— Милорд Эштар, — сказал он, переводя внимание на Дамиана, — неужели вы позволите супруге в таком состоянии бросать обвинения старшему дому без дознания?

Дамиан ответил не сразу.

Нина почувствовала, как зал ждет. Слуги у стен, стражники, Октавия, Лиора, даже сам Севар — все ждали, станет ли дракон снова стеной между женой и правдой.

— Нет, — сказал Дамиан.

Лиора чуть расслабилась.

Зря.

— Я не позволю бросать обвинения без дознания, — продолжил он. — Поэтому дознание начнется сегодня.

У Лиоры дрогнули губы.

Севар медленно повернул голову.

— Прошу прощения?

— Леди Эвелина требует Суд Пламени.

Октавия закрыла глаза.

По залу прошел шорох. Даже слуги, стоявшие у стен, не удержались.

Суд Пламени.

Теперь это слово перестало быть угрозой в маленькой комнате. Оно вышло в главный зал, встало между родами, коснулось герба Эштаров над камином и знака Вейров на перстне Севара.

Лиора тихо рассмеялась.

— Это невозможно.

Нина посмотрела на нее почти с нежностью.

— В этом доме слово “невозможно” уже износилось. Поищите другое.

— Суд Пламени требует оснований.

Нина подняла пальцы и стала считать:

— Ночь измены при свидетелях. Клятвенный пепел в покоях моего мужа. Поврежденная брачная метка. Печать подавления, наложенная на меня не менее двух лет назад. Поддельные письма, найденные слишком вовремя. Сбежавший лекарь. Назначения с вашим именем рядом с моими настойками. И знак Вейров в зале Огненного Сердца.

Последнее она сказала тише.

Севар впервые изменился лицом.

Не сильно. Только исчезла мягкая улыбка.

— В зале Сердца?

Дамиан сделал шаг вперед.

— Да.

Теперь Севар повернулся к нему полностью.

— Это серьезное заявление, милорд. Надеюсь, вы понимаете, что видение поврежденной клятвы может быть истолковано ошибочно.

Нэрис Фаль сухо сказал:

— Поврежденная клятва, как правило, ошибочно истолковывается до тех пор, пока не убивает кого-нибудь окончательно.

Севар посмотрел на старика.

— Мастер Фаль. Я слышал, с возрастом архивисты становятся осторожнее.

— Нет, милорд. С возрастом мы просто меньше боимся людей, которые не умеют хранить хорошие подделки.

Кайрен восхищенно прошептал:

— Вот это я запомню.

Октавия резко произнесла:

— Хватит.

Голос старой хозяйки рассек зал. Она шагнула к центру, и на миг Нина увидела, какой Октавия была раньше: не матерью, прикрывающей позор сына, а женщиной, державшей огромный дом в кулаке так долго, что даже драконы привыкли слушать.

— Дом Эштаров не будет устраивать открытый скандал в главном зале, — сказала она. — Если есть основания для дознания, будет вызван королевский представитель.

Нина чуть прищурилась.

Вот это уже интересно.

Не отказ.

Попытка взять процедуру под контроль.

— Королевский дознаватель Суда Пламени, — сказала Нина. — Леди Аврелия Морн. Верно?

Октавия посмотрела на нее с холодным недоверием.

— Откуда вы знаете?

— Слушаю, когда люди говорят. Очень раздражающая привычка.

На самом деле имя всплыло из разговора с Нэрисом и обрывков памяти Эвелины. Та, прежняя, слышала о Морн. Боялась и надеялась одновременно. О дознавателе говорили: холодная, неподкупная, не склоняет голову перед драконьими родами. Значит, именно она нужна.

— Вызовите ее, — сказала Нина.

Севар мягко возразил:

— Королевского дознавателя не вызывают по первому требованию оскорбленной жены.

— Тогда вызовите по второму. Я повторю громче.

Лиора вспыхнула:

— Вы забываете, с кем говорите.

— С женщиной, которую нашли в покоях моего мужа, и ее отцом, чей дом странным образом всплывает в каждом следе против меня. Нет, я как раз помню.

Северные двери зала распахнулись.

Вошел человек в дорожном плаще, запыленном снизу. За ним — двое стражников с королевскими знаками на наплечниках: серебряное пламя в круге. Все обернулись.

Мужчина снял капюшон.

Точнее, не мужчина.

Женщина.

Высокая, сухая, с прямой спиной и темными волосами, собранными в тугой узел. Ей было около сорока пяти. Лицо — спокойное, не красивое и не некрасивое, а такое, на котором любые попытки произвести впечатление умирали от скуки. Глаза серые, внимательные, холодные.

Октавия застыла.

Дамиан нахмурился:

— Леди Морн?

Нина медленно перевела взгляд с Дамиана на Октавию.

Вот как.

Королевский дознаватель уже здесь.

Значит, кто-то вызвал ее раньше. До утреннего скандала. До найденных писем. Может быть, после ночного удара Сердца. А может, еще раньше.

Аврелия Морн остановилась в центре зала и коротко поклонилась, не отдавая предпочтения ни одному роду.

— Лорд Эштар. Лорд Вейр. Леди Октавия. Леди Эвелина.

Когда она произнесла имя Эвелины, ее взгляд задержался на Нине на долю секунды дольше.

Не жалость.

Оценка.

— Не ожидал вас так скоро, — сказал Дамиан.

— Это заметно, — ответила Аврелия.

Кайрен тихо выдохнул:

— О, мне она уже нравится.

Аврелия посмотрела на него.

Кайрен мгновенно стал образцом приличия.

— Простите.

— Не за что. Ваши семейные впечатления редко входят в протокол, лорд Кайрен.

Нина почти улыбнулась.

Почти.

Аврелия перевела взгляд на Севара.

— По дороге в Крайтхолл я получила три сообщения. Первое — о ночном ударе Огненного Сердца. Второе — о повреждении брачной метки леди Эвелины. Третье — о прибытии дома Вейров без предварительного приглашения.

Севар поклонился.

— Я прибыл защитить честь дочери.

— Честь дочери обычно защищают до того, как ее находят в