право сообщить плохие новости до ужина.

Нина устало потерла переносицу.

— У вас в семье хорошие бывают?

— Бывают, но их быстро портят традициями.

Он вошел только после ее кивка и поставил поднос на стол.

— Вейры остаются в западном крыле. Лиора уже плачет перед всеми, кто способен слышать.

— О чем?

— О том, что вы, поврежденная клятвой и потрясением, неверно истолковали ее помощь Дамиану.

— Помощь в постели?

— Это она называет иначе. Очень длинно и скучно.

Нина взяла чашку.

— Дальше.

— Севар отправил гонца. Думаю, к союзным родам. Матушка заперлась с Дамианом и леди Морн. Ридан ищет Грэха. Нэрис ругает помощников в архиве так, что бумаги сами выползают из шкафов.

— А вы?

— А я решил, что вам пригодится человек, который расскажет, где в Крайтхолле могут спрятать вторую часть брачного договора.

Нина медленно поставила чашку.

— Говорите.

Кайрен перестал улыбаться.

— У Роувенов была своя копия. По старому закону, род невесты хранит пластину согласия. Без нее договор можно переписать, но нельзя закрепить окончательно.

— Где она?

— Должна быть у вашего брата, Марка Роувена.

Имя отозвалось в чужой памяти болью.

Марк. Старший брат. Улыбка, которая всегда просила прощения заранее. Письма, полные пустой заботы. Долги. Страх. “Эви, потерпи, ты же понимаешь, нашему дому нельзя ссориться с Эштарами”.

— Он связан с Вейрами, — сказала Нина.

— Да.

— Насколько?

Кайрен скривился.

— Достаточно, чтобы я не доверил ему даже мокрую спичку.

— Но пластина может быть у него.

— Или у тех, кому он ее продал.

Тая тихо сказала:

— Госпожа однажды получила от лорда Марка письмо и после него долго сидела у окна. Потом сказала: “Он продал не меня. Он продал последнее, что могло меня защитить”.

Нина закрыла глаза.

Вот оно.

Еще один кусок.

Прежняя Эвелина знала. Или догадывалась.

— Мне нужно письмо Марку, — сказала Нина.

Кайрен поднял бровь.

— Сейчас?

— Сейчас. Официальное. Через королевского дознавателя. Пусть его вызовут в Крайтхолл до Суда.

— Он может не приехать.

— Тогда будет выглядеть виновным.

— Он может приехать с Вейрами.

— Тогда будет выглядеть еще виновнее.

Кайрен улыбнулся.

— Я начинаю понимать, почему вы сегодня так быстро довели всех до белого каления.

— Потому что они привыкли, что Эвелина просит. А я требую по процедуре.

— Процедура — страшная магия.

— В умелых руках.

Кайрен посмотрел на нее чуть внимательнее.

— Где вы научились так говорить?

Опасный вопрос.

Нина взяла перо, которое оставил Нэрис, и проверила кончик.

— В браке.

Кайрен помолчал.

— Плохой был брак.

— Этот пока лидирует.

— Справедливо.

Она начала писать.

Рука Эвелины выводила буквы медленно, но послушно. Нина диктовала себе почти вслух:

“Лорду Марку Роувену. В связи с предстоящим Судом Пламени по делу о нарушении брачной клятвы между лордом Дамианом Эштаром и леди Эвелиной Роувен-Эштар требую вашего немедленного прибытия в Крайтхолл и предоставления родовой пластины согласия, выданной домом Роувенов при заключении брака. Отказ явиться будет рассмотрен как уклонение от свидетельства”.

Она остановилась.

— Слишком сухо? — спросил Кайрен.

— Для брата — в самый раз.

Тая робко сказала:

— Прежняя госпожа называла его Марком в письмах.

Нина посмотрела на строку “лорд Марк Роувен”.

— Значит, пусть почувствует разницу.

Она дописала:

“Леди Эвелина Роувен-Эштар. Законная жена главы дома Эштаров. Требующая Суда Пламени”.

Подпись получилась чуть дрожащей, но ясной.

Кайрен взял лист, просушил песком.

— Отнесу леди Морн.

— Не Дамиану.

— Я уже почти привык, что в этом доме появился здравый смысл.

Он ушел.

Тая вернулась к своим записям.

Нина сидела у окна, слушала дождь и пыталась собрать в голове семь дней.

Первый день — сегодня. Факты: измена, пепел, метка, письма, лекарства, Вейры, Грэх, Сердце.

Нужны: полный договор, записи проверки, настоящие письма Эвелины, след Грэха, Роувенская пластина, список тех, кто имел доступ к покоям, подтверждение роли Лиоры, связь Севара с подменой договора.

Семь дней.

В прошлой жизни Нина готовила некоторые разводы месяцами.

Здесь у нее была неделя, тело на грани обморока и дракон-муж, которого хотелось то использовать как источник информации, то выставить за дверь и больше не видеть.

К вечеру пришла Аврелия Морн.

Без свиты. Без лишней торжественности. Просто постучала, вошла после разрешения и села напротив Нины у стола.

— Как вы себя чувствуете?

— Если отвечу честно, вы запретите мне ходить.

— Если соврете плохо, тоже.

Нина устало усмехнулась.

— Держусь.

— Этого мало.

— Другого пока нет.

Аврелия кивнула, будто такой ответ ее устроил.

— Я назначила первичный порядок. Завтра утром — осмотр ваших прежних покоев. Затем архив. После полудня — опрос служанок и лекарского крыла. Вечером — проверка найденных писем пеплом.

— Пеплом Вейров?

— Королевским. Я привезла свой.

— Хорошо.

Аврелия посмотрела на листы Таи.

— Это?

— Воспоминания свидетельницы.

— Свидетельницы или служанки?

— В этом деле одно не отменяет другого.

— Верный ответ.

Нина подняла глаза.

— Вы проверяли?

— Вас?

—